Книга Служанка для темного повелителя, страница 11 – Влади Солерн

— Отвечу за вас, вы думаете: лет двести-двести пятьдесят, так? Так вот нет, мне скоро стукнет семьсот, красивая дата, верно? ― смеется. ― И как только эта красивая дата исполнится, а это уже через месяц, я могу претендовать на место главы клана, как понимаете, не теперь! Кто-то нагло проклял меня, причем на крови собственной матери!

Уточнять, откуда он знает, не стала, вампы такое чувствуют, как и многое другое.

— А матушка ваша что говорит?

— Моя матушка давно сбежала на двенадцатый ординар и живет себе припеваючи! Лично князя Кайрокса просила, год его пороги в тихую обивала, да жилетку казенную слезами заливала, так достала, что преужаснейший Кайрокс смилостивился! Тьфу, зараза. И нет, понятия не имею, как и кому удалось достать её кровь.

Ого, вот это упорная у вампирчика матушка. Страшно такой дорогу переходить, раз самому Кайроксу мозг вынесла.

— Ага. Так вы хотите, чтобы я запросила для вас переход на двенадцатый? ― оглядываю возмущенного вампиреныша, провожу перед глазами рукой и изменившимся зрением вглядываюсь в пульсирующую всеми оттенками алого с вкраплениями изумрудного ауру.

— Ничего не получится, и не шипите мне здесь! Убийцам на двенадцатый вход воспрещен, Мессор даже не станет рассматривать ваше прошение. Видимо матушка ваша никогда никого не высушивала.

— Да, она у нас для этого слишком гордая. И я не хотел! Это случайно вышло! В этом теле трудно контролировать жажду.

— За случайно бьют отчаянно! ― парирую хмуро. ― Мало ли, чего вы там не хотели. Таковы правила.

Лицо Саториса меняется за мгновение, клыки выпячиваются из-за побледневших до синевы губ, кожа посинела, как у перележавшего трупа, и много чего ещё не очень приятного, но зрелищного.

Увеличившись в размерах, он неуловимо простому глазу поднялся и, ударив когтями по столешнице, протаранив её, взбешенным огром заорал на меня. Голос потусторонне двоится, волосы развеваются, как от торнадо, в нос ударяет такой запах, что лучше не переводить.

Почесав бровь, ждала, когда вамп перебесится. Одну минуту, две горло дерет, будто ему за это приз обещали.

Глянула на шар: сумеречь бьется о глянцевые стенки. Порыв ветра резко иссяк, вампирыш устало рухнул обратно в кресло.

— Проорались?

— Простите, Аглая, ― смущенно, ― мне очень стыдно. Но что же мне делать тогда? А вы можете посмотреть, как снять это драктово проклятие?

— Могу. Если бы вы не взбесились, я бы сама этот вариант вам предложила.

— Гормоны, ― разводит руками. ― Шалят, зараза, как у бесклыкового сопляка.

— Бывает, ― поднимаюсь с нагретого места и обхожу вампирыша по кругу, махаю руками, шиплю под нос что-то невнятное.

Гремит гроза, пахнет озоном, но это всё — спецэффекты, я и без того вижу очень и очень медленно бьющееся сероватое сердце парниши, которое очень плотно оплетают грязно-сине-кровавые нити черной ворожбы.

— Ну, всё ясно.

— Что там, госпожа Аглая?

— У вас один вариант не только развеять чары, но и занять кресло главы Западного клана, ну, и, конечно же, остаться в живых.

Парень потеряно хлопает ресницами.

— Меня, что, на смерть прокляли? На ту, с перерождением? Когда⁈

— На следующий день после ваших красивых семь сотенок, в ночь.

Саторис гулко сглатывает, глядя на меня совсем иными глазами, без всяких жажд, только с надеждой. Все они такие, когда припекает, е-хе.