Книга Сто шагов к вечности. Книга 1, страница 104 – Наталья Горячева

Я приезжал к ним каждый день и отвозил их в больницу. Родители Наташи восхищались VIP палатой, в которой лежала Мария Михайловна, и хвалили главврача за хороший уход за ней. Я попросил Тимофея, чтобы он не говорил, почему Мария Михайловна лежит в таких комфортных условиях, и он с большой охотой принимал всю похвалу на себя, всё время повторяя:

— Делаем всё что можем, пациент превыше всего.

Когда родители Наташи уходили из больницы, я под предлогом, что надо поговорить с главврачом, возвращался в палату к Марии Михайловне, и через свои природные способности, восстанавливал её повреждённые сосуды мозга. Она удивлялась, что после того, как я прикладывал к её голове руки, ей становилось лучше с каждым днём, но своих выводов насчёт этого не делала.

Через десять дней её выписали вполне здоровой. Главврач удивлялся, как она могла так быстро оправиться после тяжёлой болезни, но принимал это всё на свой счёт, нисколько не стесняясь хвалиться этим. Я был рад, что никто, ничего необычного за мной не заметил, лишнее подозрение мне было ни к чему. После выписки Марии Михайловны, всё семейство Шведовых, я привёз в деревню, и отец Наташи настоял, чтобы я присоединился к ним за ужином. Я знал, что он хочет со мной поговорить о наших с Наташей отношениях, и уже в голове обдумывал ответы на его вопросы. Женщины начали готовить ужин на кухне, а мы с Николаем Андреевичем расположились на веранде, где было прохладно и уютно.

— Эмиль, я вижу, что ты серьёзный парень, и пойми меня правильно, я как отец, очень переживаю за свою дочь. Наталья у нас единственный ребёнок, — он замолчал, подбирая слова. — Парня у неё никогда не было, насколько я знаю. Она у нас девушка скромная и наивная как ребёнок, готовая верить всем и всему, — он опять замолчал, не решаясь задать прямой вопрос. — Ты для неё взрослый, шесть лет разница... - он запнулся, потом махнул рукой. — Ладно, Эмиль, буду говорить начистоту. Какие у тебя намерения насчёт Натальи? У вас серьёзно или как? — он пристально посмотрел на меня.

Мне не хотелось лукавить, но и всей правды я сказать тоже не мог.

— Николай Андреевич, у меня к вашей дочери, самые серьёзные намерения. Мне не хотелось бы, чтобы она страдала, я не хочу делать больно. Но есть ряд обстоятельств, по которым мы, возможно, не сможем быть вместе.

Он вскинул подбородок.

— Говори, что за обстоятельства?

Я продолжил.

— Наташе надо учиться, а я не всегда могу быть с ней рядом, по причине того, что часто уезжаю за границу, и эти командировки длятся от шести месяцев до года. Сами понимаете, симпозиумы, встречи, обмен опытом, а иногда помощь людям, живущим вдали от цивилизации по всему миру. Я не могу ничего вам обещать, но по своей воле, я никогда не сделаю Наташе больно. Я хочу в первую очередь, чтобы она была счастлива. Мы с ней ещё не говорили насчёт этого, но я думаю, она меня поймёт.

— Спасибо, Эмиль, что был со мною откровенен и сказал всё как есть, ничего не обещая. Я ценю прямолинейных людей. Вот только, как она воспримет всё это? Прости меня за мою нескромность, у вас с ней было что-то? — он смутился от своих слов, чувствуя себя неловко.

— Я очень люблю вашу дочь, и никогда не позволю себе такое, зная, что обстоятельства могут нас в дальнейшем развести по жизни, — я говорил и смотрел ему в глаза.