Книга Альфа. Порочный плен, страница 99 – Ника Горская

Присаживаюсь на край кровати и обхватив себя руками, попытаюсь согреться. Но холод проникает внутрь, сковывая льдом.

Совершенно непонятно что будет дальше, но я точно знаю, что легко не сдамся.

До утра так и сижу, прокручивая в голове самые ужасные сценарии дальнейшего развития событий.

С наступлением рассвета жду что ко мне кто-то явится, но нет.

Более того про меня будто бы вовсе забыли.

И вспомнили лишь когда по внутренним ощущениям время перевалило далеко за полдень.

Звук проворачиваемого дверного замка активирует во мне все жизненно важные ресурсы.

До боли прикусываю губу, когда дверь отворяется и я вижу… Романа.

Боже мой… это всё он…

— Ты? — выдаю неверяще.

— А кого ты ожидала увидеть? Сестрёнка. — на последнем слове, в свойственной ему манере, делает издевательский акцент.

— Зачем? — это единственный вопрос, который мой шокированный мозг сейчас в состоянии сгенерировать.

Я совершенно не понимаю для чего ему надо было похищать меня, но то, что это было сделано не с благими намерениями понятно без лишних слов.

— Где Ярослав? — с особым страхом задаю неимоверно болезненный для меня вопрос.

Последние три недели я убеждала себя, что Роман выполнил договорённости. Что ему нет смысла этого не делать. И только благодаря этому убеждению я морально выстояла. Но сейчас я уже ни в чём не уверена…

— Обижаешь, сестра. — говорит с притворной обидой.

Лёгкая усмешка кривит его губы, выдавая торжество.

Слежу за тем, как Мартьянов, прихватив стоящий у стены хлипкий с виду стул, идёт ближе.

Каждое его движение, каждый жест пропитаны какой-то зловещей неторопливостью. Он словно играет со мной, наслаждается моим страхом.

Оседлав стул, складывает руки на спинке и упирается в меня колючим взглядом. Его глаза — ледяные осколки, пронзающие насквозь. В них нет ни тепла, ни сочувствия, лишь холодное презрение.

— Большую часть своей жизни я ненавидел твою мать. — впервые в разговоре со мной он обнажает истинные чувства. — И тебя соответственно. Отец помешался на твоей мамаше. После этого наша жизнь кардинально изменилась. В худшую сторону.

В его словах — правда.

Я знаю это.

В этот самый момент я понимаю, что дело не в деньгах, не в бизнесе, не во власти. Дело в его личной вендетте. В старой обиде, которая терзала его всю жизнь. И сейчас он намерен выместить эту обиду на мне.

Страх накрывает с головой. Я понимаю, что нахожусь в руках человека, который готов на всё. Который не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего.

— Но знаешь, даже такое чудовище, как я, способно на поступки, — он усмехается, и в его глазах мелькает что-то похожее на самодовольство. — Как и было оговорено, после выполнения тобой задания я вернул пацана в гимназию.

Вдох-выдох.

Мои нервы звенят словно натянутые до предела струны, готовые вот-вот лопнуть.

Очень хочу верить его словам.

— Зачем я здесь? — спрашиваю, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри меня бушует ураган эмоций.

Жду ответа, затаив дыхание.

Каждое проходящая секунда кажется вечностью.

Мартьянов молчит, смотрит на меня, словно что-то взвешивает, оценивает.

Наконец, он произносит:

— Ты здесь, чтобы заплатить за грехи своей матери. И как ни странно — деньгами.

Его слова обжигают кипятком. В них прямая угроза, предвестие чего-то ужасного. И я чувствую, как по спине ползёт холодок.