Книга Зверь, страница 117 – Ника Горская

В нашем случае не совсем увлекательная, но к тику я кажется уже близка.

Быстро заканчиваю с чисткой зубов и тихо ретируюсь из ванной.

В комнате удаётся перевести дух.

Из шкафа достаю длинную футболку и скинув полотенце, торопливо натягиваю её на себя.

Я не такая смелая как Айдар, чтобы оголятся при нём.

Взяв со столика крем для лица, наношу его на кожу ровным слоем.

Снимаю с головы своеобразный тюрбан и встряхиваю волосы пальцами.

Успеваю лишь пару раз пройтись по ним расчёской, когда в комнату возвращается Айдар. В одном лишь полотенце, обмотанным вокруг бёдер.

Отвернувшись от него, продолжаю расчёсывать волосы.

— На субботу ничего не планируй, — нарушает он тишину.

Зависаю, под оглушающую частоту собственного пульса.

— А что будет в субботу? — не оборачиваясь, растерянно спрашиваю я.

— Бракосочетание.

Сердце ухает вниз.

Резкий скачок адреналина сбивает разом все внутренние системы.

Становится жарко и муторно как-то.

Кончики пальцев рук и ног немеют.

— Чьё? — выдыхаю, заранее зная ответ.

Медленно втягивая кислород, надеюсь привести взбесившийся пульс в норму.

Это становится бессмысленным, когда сзади раздаётся уверенный ответ:

— Наше.

Лера

Медленно обернувшись, сталкиваюсь с его непреклонным взглядом.

— Наше?.. — переспрашиваю ошалело.

Это слово острым клинком вонзается в меня.

Режет на части мою веру в светлое будущее.

— Наше? — повторяю, повышая голос.

— Да, Лера. Наше. Что не так?

Шакуров, не обращая внимания на моё возмущение, берёт с кресла свои штаны, видимо брошенные туда вчера перед сном.

— Ты всё время так будешь делать, да? — спрашиваю еле слышно, чувствуя, как неумолимо закипаю от злости.

От его самоуверенности у меня аж зубы сводит.

— Как, Лера? — удивлённо изгибает бровь.

И впрямь не понимает?..

— Относиться ко мне как к пустому месту! — понимаю, что меня несёт, но сейчас вряд ли что способно остановить этот прущий локомотив негодования. — Что значит наше бракосочетание? А моим мнением ты не хочешь поинтересоваться?

— Ты против?

Его спокойствие действует на меня как красная тряпка на того самого парнокопытного.

— Да, твою мать, я против! — почти перехожу на крик.

— Почему?

Это просто невыносимо.

Кажется я близка к тому, чтобы начать биться головой о стену.

— Давай напомню, если ты вдруг забыла, — говорит, делая шаг ко мне, я же напротив отступаю. — Всего день назад ты сказала, что любишь меня. Так?

Я не знаю, как мне удаётся не показать, как больно становится от его слов. Никогда в жизни не испытывала большего разочарования.

Чёртов киборг!

Думает получил козырь на руки?

— Да, верно, — цежу зло. — Только это не даёт тебе право принимать за меня решения.

В моменте наблюдать как его корёжит от моих слов — особый вид блаженства.

— Лера, завязывай. Или тебе нравится сопротивляться мне? Иначе я просто не понимаю твоего поведения.

И ведь он сейчас говорит правду.

Он действительно ничего не понимает.

Горло клинит от болезненного спазма.

Тело электрическими импульсами бьёт мандраж.

Злость тот ещё двигатель. Заряжает энергией сверх меры. Под завязку.

— Знаешь, Шакуров, — произношу обманчиво спокойным тоном, — я в какой-то момент стала думать, что смогу жить с тобой… вот таким. Но нет! Сейчас точно поняла, что нет.

Это признание как прыжок с моста. Взрыв адреналина обжигает до невидимых волдырей.