Книга Второй шанс: Истинная для Хранителя, страница 75 – Наталья Нежданова

Хотя любовь — она такая. Счастье одного может автоматически подразумевать несчастье другого. И не потому, что люди желают друг другу зла. Просто сердцу — не прикажешь.

Подхожу к девушке. Ободряюще улыбаюсь. Она трясётся от страха и пятится. Неудивительно. Стать свидетельницей поединка магов — сущий кошмар для благочестивой рауданки!

Но магия целительницы душ сильнее недоверия и страха.

— Отдохни немного! — говорю я и погружаю её в сон.

Обращаюсь к нашему красавцу и ослабляю действие обездвиживающей силы.

— Уничтожу! Да ты знаешь, кто я такой?

Даю выговориться. Пусть слегка поостынет и созреет для продуктивного диалога. Что услышат, не боюсь. Комната запечатана особым видом ментальной магии. Ни один звук наружу не выйдет. Да и засов я задвинула, так что нашему общению никто не помешает.

Внимательно рассматриваю с помощью ментальной магии. Всё-таки гад ещё тот. Явно видны садистские наклонности. Прям наслаждение испытывает, когда кого-то мучает или унижает.

Смогу ли я такому помочь?

— Ты кто? — спрашивает, наконец, похититель.

Выговорился, успокоился, восстановил способность разумно рассуждать. Да и свой проигрыш осознал. Даже нотки страха в ауре проскакивают. Хотя лица не теряет, смотрит смело, на колени и не думает падать.

— Твоя совесть! — отвечаю я.

Ой, какое недоумение во взгляде. Задумался не на шутку.

— Что тебе надо?

— Заповеди Двуединого ещё не забыл? Ну-ка, назови!

Надо же, какой послушный стал! Называет все по порядку.

Такие вещи с детства крепко вдалбливаются в каждого рауданца. Вот только правящие элиты их всерьёз не воспринимают. У них тут считается, что человек может очиститься от любых грехов, если внесёт крупное пожертвование Служителям Двуединого.

Благодаря этому, кстати, в Раудане полно настоящих шедевров архитектуры — сногсшибательной красоты и величественности храмов и зданий для причта. Правда, когда на них смотришь, невольно думаешь, что они построены на крови и слезах.

Двуединый, конечно, то ещё божество. Не слишком много общего имеет с тем Богом, в которого верят в моём родном мире. И главное отличие в том, что рауданцы считают его источником не только добра, но и зла.

Хотя заповеди в чём-то с нашими совпадают. Верь только одному божеству, не убей, не укради и так далее.

— Всякий довольствуйся своей женой, — произносит, наконец, мой пленник.

— А ты что же? — спрашиваю я.

Трудно мне. Не могу я с таким связь установить. Одна аура его омерзение вызывает.

Но я же целительница, в конце концов! И разве можно отказывать в помощи больному из-за зловония или гнойных язв?

Мы, женщины, умеем жалеть. И в этом наша сила.

Холодно и страшно. И мама больше не обнимет, не защитит.

— Мужчины не плачут!

Свист розги.

Да, отцу подобает быть строгим. Вот только строгость не имеет ничего общего с растаптыванием неокрепшей души. А жестокость к слабому — одна из самых гнусных вещей на свете.

Он ещё и офицер. Учился в заведении типа кадетского корпуса.

Всё-таки плохо у зла с креативностью! В своём родном мире я не раз слышала про ужасы дедовщины. Тут, оказывается, то же самое!

Как же он радовался, когда заканчивался очередной день, наполненный жестокой муштрой и издевательствами старших. Хоть чуточку ближе к вожделенной зрелости. Когда он оторвётся за всё.