Книга Второй шанс: Истинная для Хранителя, страница 68 – Наталья Нежданова

И тут я вспоминаю рассказ супруги Третьего Хранителя о пропадающих в Арокайе детях. Возможно, это неспроста.

Арлинд говорит, что обязательно этим займётся.

* * *

Я ступаю по пружинящему под ногами ковру из хвои, листьев и мха. Высоко над головой шумят раскидистые кроны. Всё как в Лесном Краю, что успел стать мне почти родным. Вот только граница осталась позади ещё вчера.

Мы с Арлиндом расстались совсем недавно, но я уже жду, когда сможем открыть доступный нашей силе крошечный портал и обменяться сообщениями. Чтобы это сделать, нужна крепкая связь. Влюблённые, братья и сёстры, родитель с ребёнком, наставник с учеником.

Хотя иногда это происходит и между друзьями или более дальними родственниками. Главное, чувствовать друг друга. А ещё местность, где находится тот, с кем устанавливаешь связь.

Письменные принадлежности у меня с собой. Потому что в Раудане они под строгим контролем. Благодаря памяти Яры я знаю, что здесь творится. И это реально страшно.

Мне нужно дойти до столицы и встретиться с Мастером. Что будет потом, я не знаю. Обстоятельства подскажут. Или Тонкие Сферы.

Впереди ещё долгий путь. Пожалуй, он даже важнее, чем предстоящая встреча.

Лес кончается и теперь я иду по зелёному лугу, поросшему невысокой травой. Похоже, это пастбище.

Смотрю на скользящую рядом со мной тень. Я одета в мужскую одежду. Притворяюсь мальчиком-подростком. И даже имя себе новое взяла, впрочем, созвучное с моим настоящим — Лэйн.

Женщины в Раудане не расхаживают одни вне поселений. Это неприлично. Да ещё и опасно. Наверняка привлечёт недоброжелательное внимание. Даже в Арокайе пока что можно нарваться на проблемы. А тут тем более.

Я немного подрезала волосы и собираю их в хвост. В этом мире и у мужчин не приняты короткие стрижки. Напротив, это считается позорным, признаком рабов или осуждённых преступников.

Откуда-то доносятся тонкие переливы простой, но красивой мелодии. Дудочка или свирель. А вот и стадо впереди, и пастух сидит в тени небольшого деревца, под которым даже навес из веток устроен.

Подхожу ближе. Пастух — совсем мальчишка. Лет тринадцать-четырнадцать, не больше. Сморит на меня со смесью опаски и любопытства. Чего боится, непонятно. Я одна, и выгляжу абсолютно безобидно.

Приветствую и прислушиваюсь к его реакции с помощью ментальной магии. Страх борется с интересом. Плохих намерений не вижу.

Мне самой не страшно. Я сильный ментал. Агрессию и ложь считываю мгновенно.

— Иду в… — называю ближайший крупный город. — По пути заблудился немного. Свернул не туда.

Как всё-таки дико использовать мужские окончания! Да и в целом они по-другому говорят. Не так быстро и менее эмоционально. Не любят свойственных нам подробных детальных описаний. А уж привычные женщинам уменьшительно-ласкательные формы их просто раздражают.

Мы представляемся и пожимаем друг другу руки. Моя рука слегка испачкана в целях маскировки. Уж слишком она девичья — маленькая и изящная.

— Можно переночевать у кого-нибудь в деревне? — спрашиваю я.

— Можно-то можно, да только надо к смотрящему явиться. С поклоном и подношением.

Я знаю, что смотрящий у них — примерно то же, что староста в Арокайе.

— У меня с собой немного денег есть. Могу и за ночлег заплатить.

Ага, смущение. Из памяти Яры я знаю, что ещё не так давно рауданцы были очень гостеприимными. В стране с долгой и холодной зимой не пустить путника на ночлег — значит, обречь на смерть. Но теперь эти традиции старательно искореняют.