Книга Ошибка реинкарнации, страница 80 – Дмитрий Вектор

Возвращение на Пик Холодного Облака ощущалось как возвращение в тихую гавань после плавания сквозь шторм с пиратами и акулами.

Правда, эта «гавань» встретила нас гробовой тишиной и испуганными взглядами послушников. Слухи о том, что Шэнь Цзыжань заморозил половину Тронного Зала, а я обматерила (в метафорическом смысле) самого Императора, обогнали нас на полдня.

Но мне было плевать на слухи. У меня был план.

Вечером того же дня, после того как я отмылась от трехнедельной лесной грязи и переоделась в чистое, простое платье из голубого шелка, я сидела в кабинете Грандмастера. Сам босс сидел напротив, а я методично обрабатывала порезы на его ладонях целебной мазью (остатки запасов с Пика Алхимии).

— Вы знаете, что нефрит — очень плотный камень? — проворчала я, накладывая бинт на его длинные пальцы. — Ломать его голыми руками — это не признак мужественности. Это признак того, что вам срочно нужен курс управления гневом.

Цзыжань молча смотрел, как я вожусь с его руками. Его грозовые глаза, в которых еще недавно полыхала одержимость, сейчас были спокойными и непроницаемыми.

— Я не мог сдержаться, — тихо ответил он. — Мысль о том, что этот принц.

— Этот принц, — я затянула узел бинта, возможно, чуть туже, чем требовалось, — это проект, требующий деликатного аудита. Если вы будете ломать антиквариат каждый раз, когда звучит его имя, мы разоримся на возмещении ущерба.

Он хмыкнул, откидываясь на спинку кресла.

— Завтра утром он прибудет сюда.

Я замерла с баночкой мази в руках.

— Кто? Принц Чжао? Зачем? У нас же отсрочка!

— Отсрочка на брак, Линь Юэ. Но не на ухаживания, — Цзыжань процедил эти слова сквозь зубы. — Император отправил вестника. Принц прибудет на Пик Холодного Облака с "официальным визитом вежливости" к своей будущей невесте. С охраной и подарками.

Я застонала, пряча лицо в ладонях.

— Прекрасно. Завтра нам предстоит встреча с мажором, который считает, что мир вертится вокруг его эго.

— Я не пущу его на Пик, — ледяным тоном заявил Грандмастер.

— Пустите, — я подняла голову, глядя на него со всей серьезностью кризис-менеджера. — Мы не можем нарушать протокол дважды за сутки. Пусть приезжает. Нам нужна информация. Мне нужно понять, где у него слабые места. А вы вы будете стоять рядом и улыбаться.

Цзыжань посмотрел на меня так, словно я предложила ему съесть живую жабу.

— Я не умею улыбаться. Тем более этому червю.

— Придется научиться. Это корпоративная этика.

Утро следующего дня началось с помпы, от которой меня затошнило.

Принц Чжао прибыл не просто с охраной. Он прибыл на огромной летающей колеснице, запряженной тремя белыми духовными львами. За ним следовала свита из двух десятков слуг, несущих сундуки с шелком, украшениями и какими-то воняющими благовониями цветами.

Мы с Цзыжанем встречали эту процессию во внутреннем дворе. Грандмастер стоял, скрестив руки на груди, с таким выражением лица, будто готов был в любую секунду устроить здесь ледниковый период. Я стояла на полшага позади, нацепив на лицо свою самую профессиональную "пластиковую" улыбку.

Принц Чжао спрыгнул с колесницы.

Ему было около двадцати пяти. Он был высок, строен, одет в вызывающе-яркие золотые шелка, а его волосы были уложены так тщательно, что казались приклеенными. Лицо у него было красивым — породистым, утонченным, но с тем неприятным выражением избалованности и презрения ко всему живому, которое часто встречается у детей богатых родителей.