Онлайн книга «Докторша. Тяжелый случай»
|
Хотя зайчиков тоже жалко. — Григорий Иванович… — Имя всплыло в памяти само. Хорошо, что у меня осталась память. — Извольте одеться и покинуть мой дом, пока я не засунула ваш ланцет вам… Опомнившись, я закашлялась. Впрочем, и притворяться почти не пришлось: горло будто наждаком драло. Неудивительно: температура, интоксикация, да еще и натопили так, что здоровый-то сварится, не то что больной. Доктор повернулся к моему мужу. Вот только мужа мне и не хватало для полного счастья. — Андрей Кириллович, позовите кого-нибудь, чтобы держали. Анна Викторовна не понимает, что творит. — Не нужно. — Все тот же ледяной голос. — Анна всегда поступала наперекор здравому смыслу. И если она намерена отправиться на тот свет, кто мы, чтобы ей мешать? — Вы — супруг, а я — врач, — неожиданно твердо произнес доктор. — И наш с вами долг… — … позаботиться о ее душе. Вы сами сказали, что… — Ну не при пациентке же! — Глупо. Человек должен иметь возможность подготовиться к смерти. По крайней мере я бы хотел, чтобы… — Вы мужчина. Вы воевали и привыкли смотреть в лицо смерти. — Вы преувеличиваете слабость женского характера. Если бы вы знали Анну так же хорошо, как я… — Я скорее кожей почувствовала, чем услышала холодную усмешку. — Характер у нее всегда был сильный. Жаль только, сила эта направлена на удовлетворение собственных капризов. Пусть поступает как хочет. Она сделала выбор, и я готов уважать ее решение. Я медленно — очень медленно, чтобы никто не заметил, — выдохнула. Мой местный муж, возможно, спас мне жизнь, отказавшись меня спасать. Спасибо тебе за безразличие, «дорогой». — По крайней мере у нашего сына на небесах будет мать. Может, хоть там она вспомнит о своих обязанностях. Сына! Разум тут же подкинул боль — будто судорога сводит весь живот от ребер до таза, — бесконечную усталость, в конце — не радость, а только облегчение оттого, что все закончилось. Теплый сверток в руках и мой — в смысле — не мой голос: «Отдайте кормилице». «Я бы хотел, чтобы ты кормила сама. Ученые говорят…» «Вот пусть ученые и кормят. Не хватало мне еще стеснять себя из-за ребенка». Дура! Господи, какая дура! Но, чем бы ни руководствовалась прежняя Анна, учитывая все обстоятельства, решила она правильно. При сепсисе инфицированы все биологические жидкости и… «На небесах». У меня перехватило дыхание. Значит, не помогло. Впрочем, чего ожидать? Теми же руками, которыми занес инфекцию пациентке, доктор перерезал пуповину. Даже в наше время пупочный сепсис… Стоп. Все, хватит. Никакого больше «нашего времени». Я здесь. Отсюда мне и выкарабкиваться. Если получится. Но как же меня занесло-то сюда? Память услужливо подсказала: нога соскальзывает с истершейся за десятки лет ступеньки, перила вырываются из рук. Удар. Один, второй, пятый, десятый. Темнота. От работы кони дохнут. Впрочем, как выясняется, не только кони. Не так уж сложно навернуться с лестницы после пары суток без сна. На кафедре комиссия уже который день треплет нервы, потом второе подряд дежурство: пришлось подменить заболевшую коллегу. Ночные дежурства в роддоме в принципе спокойными не бывают: так уж матушка-природа устроила, что чаще всего рожают под утро. А когда на фоне плановых родов и экстренного кесарева прорывает канализацию, потому что роддом этот еще при Сталине строили, становится совсем весело. |