Книга Докторша. Тяжелый случай, страница 134 – Наталья Шнейдер

Я скорее почувствовала, чем услышала короткий, чуть глубже обычного, вдох Андрея.

— Конечно.

В голосе мужа не осталось ни капли жизни. Я покосилась на него. Желваки на углу челюсти, будто он стиснул зубы изо всех сил. Я уже видела это выражение лица. Как раз сразу после того, как Григорий Иванович ушел. Когда я услышала, что я — чудовище.

Минуту назад он смотрел на меня иначе. Пару минут назад мне казалось, что мы смогли нащупать какое-то рабочее взаимодействие. Шутка про ланцет ударила куда-то не туда — как будто я посмеялась над чем-то святым для него. Но спрашивать, как и гадать, бесполезно. В чужую голову без миелофона не залезешь.

За спиной губернатора, как всегда бесшумно и вовремя, появился Степан.

— Степан, распорядись, чтобы Григорию Ивановичу принесли горячего вина, и помоги ему найти его саквояж, — так же мертво приказал Андрей. — Григорий Иванович, мы будем в саду.

Он повел меня в вестибюль, оттуда на улицу. Не дал оступиться на ступеньках крыльца. Накинул на плечи мундир, прежде чем я рухнула на скамейку в тени деревьев. От холода подо мной защитили пять юбок поверх сорочки и платье. Плечи, взмокшие от холодного пота, укутало сукно мундира.

Запах бергамота обволок плотным облаком. Где-то неподалеку заржала лошадь. Засмеялись мужики — возницы ждали своих господ.

Я же смотрела на профиль мужа, замершего недалеко от меня. В тусклом свете, падавшем из окон галереи, его лицо казалось высеченным из камня. Ни единой эмоции. Идеально работающий механизм, выполняющий заданный алгоритм.

Губернаторша не должна простудиться. Губернаторша должна выздороветь, чтобы исполнять представительские функции. А для этого инструмент надо укрыть. Все по инструкции.

Наверное, надо было расспросить, что я сказала не так. Но для таких расспросов нужно доверие. А какое доверие может быть между нами?

Да и незачем. Что он Гекубе? Что ему Гекуба? Мы просто два человека, отрабатывающие контракт. И мне надо радоваться, что партнер попался ответственный. Не бросил падать посреди зала.

Стукнула дверь. К нам шел Григорий Иванович, за ним с крыльца спустился Степан, неся на подносе серебряный стакан, от которого исходил пар.

Григорий Иванович взял стакан, протянул мне.

— Выпейте, Анна Викторовна. Вино восстановит силы, камфара подхлестнет сердце.

Честно говоря, я предпочла бы обычный крепкий чай, но спорить сейчас, пожалуй, было лишним. Скоро должен начаться ужин, так что развезти меня не успеет, да и камфарой отравиться я не должна.

От запаха заслезились глаза, но я послушно отпила глоток. Тепло опустилось в желудок. Отпив еще немного, я вернула стакан Степану.

— Спасибо, мне намного лучше.

Григорий Иванович не стал спорить, жестом отпустил камердинера. Мы остались втроем. Я, доктор и Андрей, застывший в метре от нас каменным изваянием, уставившимся в темноту парка.

— Признаться, я рад видеть вас на ногах, — негромко произнес Григорий Иванович. — Я очень беспокоился за ваше здоровье. Такой тяжелый случай…

И, судя по его голосу, он действительно радовался, что я не умерла.

— Но танцевать вам, голубушка, категорически не следовало! — тут же добавил он с интонацией ворчливого деда. — Ох уж эта дамская страсть блистать в свете… Организм истощен, баланс гуморов еще не восстановился. Вам бы лежать еще недели две, а вы в корсете да в вальс. Это же прямое покушение на собственную жизнь!