Книга Собственность короля, страница 27 – Лана Кроу

— Влюбленным дурочкам? — усмехнулся он. — Вы считаете хороший вкус признаком дурноты?

— Хороший вкус, — выплюнула ему в лицо я, рассмеявшись.

— Вы считаете, я некрасив?

В интригах я была хороша, а проучить зазнавшегося ловеласа было для меня интересным развлечением среди скучного дня.

Я внимательно посмотрела на него.

— У вас глаза немного косят, и нос… кривой. Во-от здесь.

Я дотронулась до своего носа, проведя от переносицы к кончику.

Нортон замешкался, словно от удара, а потом рассмеялся.

— Я рад, что ваша матушка оставила нас вдвоем. Должен признаться, с вами оказалось намного веселее, чем я ожидал.

Он улыбнулся, и я не знаю почему, но улыбнулась ему в ответ, это было началом конца.

Каждой нашей встречи я ждала как глотка свежего воздуха. В основном мы ругались, говоря друг другу гадости, но еще смеялись.

Каждую ночь, засыпая, я вспоминала его смех, его голос и его руки, которыми он держал мой подборок.

— Штрихи слишком резкие, — вздохнул он, когда я сидела за мольбертом.

Я старалась не обращать внимания на его слова. Продолжила рисовать, когда почувствовала теплую руку прямо на своей и горячее дыхание в области шеи.

— Нужно нежнее, Аннет, — сказал он мне в самое ухо.

Его рука вела мою, и я почувствовала, как все тело сводит желанием. Наши лица были слишком близко, я должна была смотреть на холст, а смотрела ему в глаза.

Слишком опасно, но притягательно, в одно мгновение, стоило нашим взглядам столкнуться, его губы накрыли мои.

Неправильно! Это так неправильно! Но вместе с этим слишком желанно, чтобы остановиться.

Звук из коридора заставил нас остановиться, и через пару секунд Нортон уже стоял сзади меня, совершенно спокойный, а я потеряла покой.

— Занятие окончено, — сказал он и отвернулся к окну.

Я встала, быстро подошла к двери и громко ею хлопнула за собой, почти так же громко, как стучало мое разбитое сердце.

Больше мы не смеялись, только рисовали. Иногда мне казалось, что Нортон смотрит на меня, но я боялась повернуться, потому что знала, он смотрит лишь на холст.

На званых вечерах я слушала о его похождениях. Знатные леди перешептывались и хихикали, а мне хотелось воткнуть нож в грудь, чтобы перестать чувствовать боль.

Он не подходил ко мне близко, и я делала вид, будто ничего не помню, словно не лежу бессонными ночами и не думаю о нем.

Когда до свадьбы осталось две недели, мой жених лично приехал в наши края. По иронии судьбы, я занималась искусством в гробовом молчании.

— Милая невеста, — поприветствовал меня низенький, хорошо одетый мужчина с седыми усами и длинными седыми волосами.

— Оставьте нас! — приказал он Нортону, и мой учитель вышел, как-то слишком быстро, даже не сказав «до свидания».

Разговор, на самом деле, с женихом был коротким. Он рассыпался в комплиментах, а я улыбалась. Он расцеловал мои руки и ушел к отцу, а я осталась сидеть с холстом, на котором рисовала диких лошадей. Свободных лошадей.

На следующем уроке Нортон был недоволен всем, от линий до используемого цвета.

— Ужасно, — сказал он, разглядывая мой рисунок, не дождавшись моего ответа, он продолжил, — но это не удивительно, ведь у вас совершенно нет вкуса.

Злость, обида и неразделенные чувства смешались воедино.

— Как вы смеете говорить о вкусе, когда сами коротаете вечера в компании дам легкого поведения?!