Книга Все приключения Ивидель Астер, страница 359 – Анна Сокол

— Да. – Он снова посмотрел на меня, его полуприкрытый глаз на изуродованной стороне лица был налит кровью.

— Но почему? – спросила я со слезами.

— Я сделал это потому, что жизнь всегда важнее смерти. И жизнь любого из моих учеников важна, будь это хоть герцогиня, хоть дочь травника. Ради этой жизни, стоит пренебречь смертью пришельца с Тиэры.

— Он не пришелец с Тиэры! – неожиданно выкрикнула я. – Я знаю это.

— Вы не знаете, а хотите в это верить. Хотите настолько, что я даже допустил возможность рокового стечения обстоятельств, хотя понимал, что ваш разум затмевает какая-то романтическая ерунда.

Холод медленно поднимался по позвоночнику. Такого я не ожидала. Мой единственный союзник… Поправка, тот, на кого я надеялась, тот, кто должен был мне помочь, оказался ничем не лучше остальных. Даже хуже. Я чувствовала себя ребенком, которому на день рождения вместо игрушек преподнесли учебник по грамматике.

— А если бы… если бы… – И все же я отчаянно старалась подобрать слова, хотя, нужно было просто взять и уйти. – А если бы… – Взгляд упал на стол учителя, на стоящие на нем миниатюры. – А если бы вам сказали, что она, – я ткнула пальцем в портрет девочки, – пришелец с Тиэры? Что ваша голова забита романтическим бредом, вы бы поверили? Вы бы согласи…

Я встретилась взглядом с магистром и замолчала. Думала, что он был в ярости, но ошибалась. Он был просто зол, а до ярости довела его я глупыми, призванными непонятно кого и в чем убедить, словами.

— Еще одно слово о моей личной жизни, – магистр нагнулся вперед, разглядывая мое лицо, – и я сам вышвырну вас с Острова, благо поводов вы дали предостаточно, – он почти шептал, но этот шепот звучал громче любого крика. – А теперь вон отсюда, Астер.

— Как скажете, милорд. – Я нашла в себе силы присесть в реверансе и пошла к двери, чувствуя предательскую слабость в ногах.

— И не думайте, что ему удастся уйти, – догнал меня голос учителя. – За ним в дирижабль успели запрыгнуть Лео и Аннабэль, у серых псов к жестокому барону личный счет. Князь свяжется с ними, и прежде чем взять курс на Льеж, судно сделает остановку в Запретном городе. Ваш барон обречен, и чем быстрее вы это поймете, тем лучше.

— А как свяжется? – не оборачиваясь спросила я.

— Что?

— Как князь свяжется с дирижаблем? Как отдаст приказ? У нас что, уже вывели новую породу скоростных почтовых голубей? Или собрали их из металла и шестеренок? – Стоя на пороге я оглянулась. Бросила один взгляд в изуродованное лицо магистра и поняла, что этой фразой добилась того, что не удалось никакими другими. На лице Йена Виттерна было смятение. У меня все же получилось заставить его сомневаться.

— Не ваше дело, – хрипло ответил учитель. – Радуйтесь, что изоляции Академикума конец.

Я кивнула и вышла. Все-таки магистр был прав, историю творят не оружием и не на поле боя, ее творят за стенами кабинетов, вот такими вот неосторожно брошенными словами.

Как-то раз папенька пропал в горах. Налетел снежный буран, перевалы стали непроходимыми, люди замерзали в двух шагах от жилья, и даже дикие звери попрятались в норы. А отец был где-то там, в снежной круговерти с отрядом рыцарей.

На матушку было больно смотреть. Нет, она не причитала, не заламывала руки и не просила у богинь справедливости, возможно, лишь о милости, да и то в тишине спальни за закрытымидверьми. Для нас она оставалась все такой же невозмутимой. Твердым голосом отдавала приказы, занималась хозяйственными делами, словно ничего не случилось. И лишь немногие замечали, как что она бросала взгляды в окно, как сильно сжимала и выкручивала ажурный носовой платок, как иногда терла пальцами виски, а поданное к ужину блюдо оставалось нетронутым.