Книга Все приключения Ивидель Астер, страница 253 – Анна Сокол

— Вы сами ломаете реликвии рода.

— Но, — я осмелилась перебить и даже не заметила этого. — Я никогда…

— Вам, леди, совсем не обязательно самой махать кайлом, достаточно потрясти мешочком золота. Этот мир стал прост, все решают деньги. Если не верите мне, спросите у Миэра.

— Да, милорд. — Я снова опустила глаза.

— Именно для этого я привел вас сюда, молодые люди. — Князь повернулся к остальным и повысил голос: — Я хочу восстановить стены зала стихий, и каждый, у кого в семье хранится такой осколок, вернув его мне, получит награду. Запомните сами и расскажите остальным.

«Ему бы с папенькой познакомиться. Глядишь, нашли бы общий язык», — подумала я.

— А если граф Астер поинтересуется, куда вы дели семейную реликвию, пошлите его ко мне. У него есть как минимум еще один такой камешек. — Словно прочитал мои мысли Затворник.

— Одна стена уже восстановлена, — сказал Этьен.

— Да, род Муньеров мертв, и мне удалось собрать его камни. — Князь шагнул к единственной целой стене-грани и провел по ней рукой.

Там тоже была надпись. Буквы старого языка наскакивали друг на друга, иногда даже сливались. Если бы я не знала, что там могло быть начертано, то вряд ли прочитала бы.

«Я не хочу быть собой».

Хотя некоторые историки ратовали за иную трактовку, например: «Не могу быть собой». Жрицы предлагали еще как минимум три варианта перевода. Правду знали Муньеры. Но они все мертвы.

Я вертела головой, рассматривая сливающиеся слова. На каждой стене были вытесаны, а может и выплавлены краткие надписи. Всегда разные и всегда одинаковые. Девизы родов, которые уже мало кто чтит и мало кто произносит вслух.

Вот тот наверняка принадлежит Альвонам, не зря герцогиня не сводит с него глаз, а ее губы шевелятся, едва слышно произнося:

— Я буду блистать.

— Смелее, молодой человек, — обратился государь к Крису.

Оуэн замер напротив одной из стен с поднятой рукой, словно никак не мог решиться.

— Даже если у вашего отца есть осколок, он ничего не узнает. Это одна из особенностей данного места. Все, что происходит в зале стихий — остается в зале стихий.

— Благодарю, милорд, — Крис опустил руку, так и не коснувшись минерала.

— Милорд, а правду говорят, что находиться в этом зле можно лишь в вашем присутствии, иначе сила вырвется из-под контроля и убьет носителя?— спросила Дженнет.

— Хотите, я выйду, и мы проверим это утверждение? — Князь впервые рассмеялся. — Нет? Жаль, хоть что-то интересное за все утро.

— Ну что вы тушуетесь, барон? — спросил Этьен. На скулах Оуэна заходили желваки. — Или боитесь, что дорогая мамочка бегала из супружеской постели на сеновал к конюху, и зал стихий останется равнодушным к вашему прикосновению? Происхождением надо гордиться. — С этими словами южанин сильно хлопнул барона по плечу, по сути, толкнул, вынудив того опереться о стену, чтобы сохранить равновесие.

Стены снова вспыхнули ослепительно белым молочным туманом. Белый — цвет песка, что лежит на пляжах западных провинций, белый — цвет тумана, что укрывает виноградники в низинах, белый — цвет оперения ночной охотницы совы.

Нас ослепило белое сияние. Что бы там ни говорил Этьен, в Крисе текла кровь Оуэнов.

Через миг режущая глаза белизна отступила, гостиная окрасилась в цвет молока. Эти стены, как и выломанные из них камни, откликались на силу крови. Силу крови десятерых, что когда-то принесли здесь вассальную клятву. Откликался весь зал, каждая из стен, как часть единого целого. Белый — цвет Оуэнов, алый — цвет Астеров.