Книга Все приключения Ивидель Астер, страница 158 – Анна Сокол

— Леди Иви, вы не волнуйтесь, жених ваш — красавчик, каких поискать, — обнадежила меня горничная. — Детки будут загляденье.

Жюст, наконец, прикрепил сундук к багажной решетке и тихо захихикал.

— Ага, уж такой сладкий мальчишка, что сразу на солененькое потянет.

— Цыц, охальник, — замахнулась на него Лиди. — Не твое дело господ обсуждать. Твое дело бесовску механизму рулить.

— Сама бы ты за такого в жизнь не пошла, — он подмигнул горничной, и я заметила, как заалели ее щеки, и отнюдь не от мороза.

— И это не твое дело, за кого мне идти или не идти, Жюст. Заводи механизму, нас в Кленовом Саду ждут. Эх, дай Девы, доберемся живыми, а то будут вместо свадьбы похороны.

— Не будут, не боись.

Я села в теплый, пахнущий воловьей кожей, салон мобиля. Рядом, недовольно бурча, стала устраиваться Лиди, привычно препирающаяся с водителем. В голове билась только одна мысль. Мысль, отдающая сумасшествием, но именно за нее я и цеплялась.

Как хорошо, что я оставила рапиру из чирийского металла в Академикуме. Я опасалась ненужных вопросов, ответов на которые не знала. Я не сказала о подарке ни серым, ни магистру, теперь придется молчать и дома. Одно цепляется за другое. Причины и следствия.

А ведь ее можно продать. Не за сотню золотых, конечно, и даже не за девяносто, ибо она уже настроена на владельца, но говорят, есть коллекционеры, которые собирают такие вот игрушки. Говорят… если выручить за нее пять десятков золотых, то можно оплатить пару лет обучения. Или даже три, если не портить имущество, не палить его, как я тогда башню. А ведь в спальне Кленового Сада есть еще шкатулка с драгоценностями, которые я не смогу носить, пока сила непойдет на убыль. А она не пойдет, если пользоваться ею постоянно.

Я и в самом деле об этом думаю? О том, чтобы отказаться от свадьбы? Проявить непослушание? Отречься от рода? Кажется, да. Но почему от этих мыслей так больно?

— Видели бы вы, леди Иви, какое вам платье сшили к помолвке, вот уж дочки бургомистра слюной изойдут, жаль, вам диадему нельзя надеть, а то бы…

Она говорила что-то еще — о туфлях, о шляпке и даже о новом покрывале на кровать, что сшили матушкины мастерицы к моему приезду. Лиди это нравилось, я всегда считала, что и мне тоже, но сейчас… Я отвернулась к окну.

Сиоли небольшой город, и через несколько минут дорога уже петляла между укрытых снегом холмов. Нигде я не видела такой чистоты и белизны, как здесь, на севере. Снег лежит восемь месяцев в году, чтобы растаять к лету, смениться ковром из зеленого мха и клевера. Зимнее море, что каждый год вгрызается в сушу, спит подо льдом меньше двух месяцев, всего около пяти десятков дней, а потом яростные течения взламывают толстый покров льда, обрушивая ледяные бури на скалистые берега.

— А батюшка-то ваш чего удумал — целую судоходную компанию открывать! — словно подслушав мои мысли, продолжала рассказывать горничная. — В Люме скоро пристань заложат и доки, по Зимнему морю будут уголья из шахт к западу сплавлять. Ох, как бы не пожалеть, перевернет весенняя свистопляска баржу, один убыток…

Дорога изогнулась к востоку, и шины зашуршали по каменному мосту, построенному еще при первом Астере Змее, или сразу после его смерти. Река Иллия подо льдом выглядела мирной, хотя по весне от ее разливов страдали все окрестные деревни. Она брала свое начало в Чирийских горах, спускалась на равнину и впадала в Зимнее море. Но еще до этого широкий поток раздваивался, огибал Высокий мыс с двух сторон и снова сливался у Белого камня…