Книга Все приключения Ивидель Астер, страница 114 – Анна Сокол

Странно, но легче после разговора с серой не стало, скорее, наоборот, где-то внутри поселилась глухая тоска. Криса увезли, меня отправляют в Академикум, а серые будут ловить незнакомца в плаще, торгующего лекарством, исцеляющим от коросты.

Разве я не этого хотела? Каждый станет заниматься своим делом. Мне надлежит — учиться, жрице — расследовать преступления, а Оуэну… Оуэну ждать смерти и молиться, чтобы она забыла прийти.

Меня пробрал холод, хотелось банально разреветься, топнуть ногой и потребовать… Девы, давно ли я стала понимать, что не все решается одной волей, даже если ты графиня? Я прошла мимо портрета красивой женщины, на ее шее сверкали рубины. Рядом висело изображение мальчика в полный рост, у его ног лежала кудлатая собака. Я остановилась, на следующей картине художник запечатлел Мэрдока, моложе на несколько лет, но вполне узнаваемого. Он в родстве с Стентонами? Хотя чему я удивляюсь, столичные аристократы давно породнились друг с другом, и не один раз. Странно, что нет портрета герцогини.

Очередная старая фотокарточка — судя по пожелтевшим краям, одна из первых работ Фотогра, украшенная рамкой.

Он запечатлел троих. Барона Стентона, его дочь с косичками и бантами, которую держал на руках мужчина в мундире гвардейца. Сразу видно, что на снимке близкие люди. Не обязательно семья, но то, что этих людей связывают крепкие узы, можно увидеть невооруженным взглядом. Гвардейцу доверили дочь барона, она не дичится, как вседевочки при виде незнакомых мужчин, а доверчиво положила голову на плечо солдата. Тот придерживает ее рукой. Старый барон улыбается.

Однажды, когда мне было семь лет, я провалилась зимой в ручей по пояс. Казавшийся таким надежным лед треснул, заставив меня искупаться в ледяной воде. Помню испуг, помню ощущение холодной паники, которое поднималось от ног к животу, ползло по спине, касалось затылка. Тогда я закричала…

Сейчас смогла подавить крик. Затолкала его в себя вместе с холодом. Дверь открылась.

— Комната готова, леди Астер, — проговорила вернувшаяся серая. — Вам надо отдохнуть.

— Да, — смогла выдавить я.

— Ивидель, с вами все в порядке?

— Да, — повторила я, на этот раз вышло уверенней. Потом развернулась, чувствуя, как деревенеет спина.

Маменька всегда учила, что если у тебя с головы свалилась тиара, надо вести себя так, словно она все еще там. Если рушится мир, леди должна встречать конец света с улыбкой и высоко поднятой головой. А мир рушился, разваливался на кусочки прямо здесь, в этой сумрачной гостиной маленького дома.

— Что случилось? — обеспокоенно проговорила Аннабэль, подходя к портретам.

Все-таки не получилось у меня встретить конец света с невозмутимым лицом. Жрица посмотрела на портрет, потом на фотографию. Поймет ли она? Это же ее фотография, которая висит тут с незапамятных времен и наверняка давно воспринимается как фон.

— Ничего, просто… просто… — мысли метались, словно летучие мыши по темной пещере, и не находили выхода. — Я увидела там… Мэрдока… и подумала… — на этом фантазия иссякла, никак не получалось придумать, что такого страшного можно было увидеть в портрете сокурсника.

Но серая рассмеялась, пусть немного натянуто. Обеспокоенность ушла с ее лица. Конечно, чего еще ожидать от взбалмошной графской дочки, как не внимания к красивому сокурснику? А та фотография всего лишь одна из многих. Мужчина, держащий на руках девочку, очень молод, он еще не обзавелся сединой и жесткими складками у рта, тело еще не отяжелело, как у многих в его в возрасте. Фотографировались молодой человек и девочка. Прошло двадцать лет, они изменились, и вряд ли кто-то сможет узнать их. Разве что тот, кто привык видеть черты лица, линию скул и роста волос, расстояние между глаз, форму губ и носа. А меня хорошо учили, маменька не скупилась на учителей.