Книга Бежать от злодея, страница 65 – Элина Амори

Она пожала плечами.

— А почему нет? С Ройноном разве не так?

— Он другое! Он просто… чудной, — усмехнулся Элемиан. — Прицепился как клещ с самого детства. Знала бы ты сколько раз он получал от меня из-за моего проклятья, а порой и без него. Но он такой один, Василиса, о большем я и не помышляю.

— Вот и зря, — насупилась она и отвернулась. — Может быть, что-то бы изменилось.

— О как ты заговорила, — он шагнул к ней. В голове все перемешалось, его потряхивало, и Элемиан не понимал толком почему так реагирует. Почему по телу бежит огонь? Почему хочется услышать от нее еще что-то такое странное и одновременно боится этого? Почему злится и в глубине души радуется тому, что слышит? — А совсем недавно говорила, что ненавидишь.

— Будешь себя так вести, скажу еще тысячу раз! — бросила она и обиженно скрестила на груди руки.

— Нет, Василиса, — произнес он, уцепившись за то, что знал с самого детства. — Если ненавидят, то это сразу. А не потому, что кто-то что-то сказал. И тебе есть за что ненавидеть меня кроме моих слов и угроз. Так что я совсем не удивлен. А вот общение… В это я поверить не могу.

Он развернулся и вышел на улицу, совсем потерявшись в себе. Ветер обдал прохладой, но успокоить разгоревшийся в груди пожар чувств не мог. Элемиан понимал, что не справляется.

Если бы в далеком прошлом мать подошла, и сказала бы что-то подобное, тогда он наверняка просто доверился ей. Но он прошел через столько предательств и ненависти даже среди тех, кто должен был служить верой и правдой, что просто не мог даже предположить, будто Василиса говорит хоть немного искренне. Но если разумом он это понимал, то глупые чувства метались из стороны в сторону и причиняли боль.

Элемиан остановился, прикрыл глаза и сосредоточился на обдувающем лицо холодном ветре. В памяти всплыл момент, как его сила излечила Василису. Получается, они оба влияют друг на друга?

Василиса упала на постель и укрылась одеялом с головой. Ветер снаружи свистел и трепал ткань палатки, дрова потрескивали в печке, запах незнакомый, немного терпкий, дубовый. Так спокойно и одновременно так чуждо.

Было жутко стыдно за недавнюю истерику, но она уже не вывозила. Другой мир, какие-то способности, варвары, погони по сугробам, купание в горной речке и вот чуть в палатке не сгорела. Когда очнулась, Василиса хотела поделиться с кем-то своими чувствами, пусть ее отругают, но обнимут и скажут, что все будет хорошо. И она думала — раз нужна Элемиану, то он именно так и сделает. А вместо этого он стал угрожать!

Это каким злыднем надо быть, чтобы не позволить и слова сказать! А ведь совсем недавно она опять думала, что он не такой уж и ужасный, раз не забыл про обещание и дал кулон.

Поговорить с Наишей, правда, не удалось, она дрыхла без задних ног в комнате, похожей теперь больше на жилище Барби, но зато Василиса увидела маму — та снова выпивала, но теперь перед ней стояла бутылка дорогого виски, а не дешевой водки, сидела она в новом кресле и смотрела телик, то и дело промокая платочком под глазами.

Василиса хотела обнять ее и сказать, что скучает, но вдруг подумала, как же так: ее дочь не возвращается, а она сидит льет слезы над сериальчиком? Не могла же она спутать их с Наишей? Тут «мама, я покрасила волосы», не прокатит. Стало обидно — неужели она правда никому не нужна сама по себе ни в одном из миров. В одном месте только как кошелек, во втором — как таблетка транквилизатора.