Книга Бежать от злодея, страница 44 – Элина Амори

— Нет, Василиса! – кричал заметивший её Ройнон. – Не подходи! Сейчас не время! Уже поздно!

Василиса не обращала внимания на крики. Она просто знала, что должна сделать это. Кое-как увернувшись от летящей в ее сторону гигантской сосульки, она бросилась к генералу, подпрыгнула, обняла его за шею и обвила торс ногами. Он схватил ее за шиворот, дернул, зарычал как самый настоящий зверь.

Страшный обжигающе-ледяной холод пробрал до костей, шея сзади точно оказалась в криокамере. Василиса вскрикнула, прижалась к нему что есть сил и зашептала, потому что голос куда-то подевался:

— Вернись, пожалуйста. Вернись, Элемиан.

Впервые она назвала его по имени и вдруг ощутила тепло в теле, золотистый свет окутал ее, поползшие по одежде языки синего пламени потухли, свет перекинулся на генерала, силы его иссякли. Он перестал тянуть ее за шкирку, рухнул на колени, задышал тяжело и хрипло.

— Василиса, — услышала она его сиплый голос, а потом он обнял ее так крепко, что сделалось трудно вдохнуть. — Что ты делаешь?

Рыцари тушили пожар, вытаскивали раненых и выводили детей, но это было не столь важно, все чувства Василисы сконцентрировались на нем. Его частом дыхании, крепких объятьях, подрагивающем теле. Он насильно ворвался в ее мир и не хотел уходить.

Потом заболела шея и чуть ниже, как болит ожог. Похоже ей все-таки досталось. Генерал наконец разжал руки, огляделся и опустил голову.

— Как ты могла? — хрипло проговорил он, не поднимая головы. — Как посмела подвергать свою жизнь опасности?

Василиса отшатнулась. Она же помогла, разве он не должен благодарить?

— Если бы я убил тебя?! — он повысил голос и посмотрел так сурово, что сделалось не по себе. — Мое терпение иссякло, с сегодняшнего дня ты на цепи.

— Ах вот как! — вспыхнула Василиса, невольно коснувшись шеи, отчего сделалось только больней, и она чуть не завыла. — Я, говорите, собой рисковала? А они?! — Она указала в сторону дымящихся палаток и выползающих из них людей. — Они все могли умереть!

— Значит такова их судьба, — парировал генерал и поднялся. — Но ты моя собственность и поэтому...

— Да плевала я! — Василиса ощутила такую ярость, что готова была кинуться на него с голыми руками. — Не ради вас я это сделала! Ради них! Потому что каждая жизнь важна! Не только моя или ваша!

Воспоминания о маме внезапно и совсем не к месту всплыли в голове и пронзили сердце. Как Василиса называла ее, как относилась... А ведь наверное, могла что-то сделать, хоть как-то помочь.

— Может быть, мы с вами вообще недостойны этой жизни? — пробормотала она. — А они достойны, потому что сделают этот мир чуточку лучше... Кто-то из них.

Едкие слезы подступали к глазам, но Василиса запрещала себе плакать, стиснув изо всех сил кулаки.

— Сделает мир лучше? — переспросил генерал и зло усмехнулся. — Этот мир не для того, чтобы «быть лучше», этот мир — испытание, посланное судьбой.

— Тогда почему вы противитесь судьбе, ваше превосходительство? — с издевкой бросила Василиса. — Иначе зачем таскаете меня с собой и идете наперекор воле всевышнего? Не проще было бы все жечь синим пламенем без разбора? Зачем вам мое успокоение?

Она психанула и, пока ее за дерзость не поволокли волоком и не выпороли прилюдно, развернулась и быстрым шагом направилась к палатке генерала, прекрасно осознавая, что их разговор продолжится. Возможно, он ее даже накажет, как непослушное животное. Но плевать. Василиса впервые ощутила в себе силу.