Книга Мои две половинки, страница 90 – Анна Есина

— И одной очень красивой перфекционистки, — поддержал он. — Слушай, накидай мне своих фоток. А то... в старом телефоне целая коллекция, — он очень умело завуалировал под старым телефоном своего брата, — с собой — ни одной. Сделаешь?

— Тебе для эстетики или...

— Мне все, Сонь. Все, что есть. Даже с бывшим, порежу его виртуальными ножницами.

— Нам нужно наделать совместных, — я мечтательно прикрыла глаза и вздохнула.

Хочу к нему в объятия.

— Сделаем, хоть в ню, хоть в рабоче-крестьянских тулупах. Утрём болонке нос.

Мне вспомнился его образ первого парня на селе, и сердце наполнилось любовью до краёв.

— Зарубин, Солодов, подъём! — послышался в трубке властный окрик женщины.

— Всё, тигра, я отчаливаю.

— Заедешь после работы?

— Не боишься наедине со мной остаться?

— Капельку, но увидеть хочу больше.

— Давай как-нибудь в другой раз, — мягко сказал Илья. — Сонь, мне, правда, пора.

— Да, конечно. Целую тебя.

— И я тебя.

Он отключился, а у меня душа вдребезги и всплакнуть охота. Когда я умудрилась так вляпаться?!

Следующим утром проснулась в половине седьмого. Вот не дура ли? Некто весьма лакомый из администрации щедрой рукой отсыпал мне выходной, а я продрала глаза спозаранку и больше не могу уснуть. Досадливо ударила кулаком в подушку, долго добиралась до края своей роскошной постели, застланной абы-как сшитыми между собой простынями, и поплелась в душ с ощущением разбитости.

Было у меня два пылких мужика, хлопнула одного по рукам в момент истерики и амба. Тю-тю мужиков.

А ведь Илья предупреждал, что не выносит бабских закидонов. Прямым текстом сказал, что отношения с женой разладились, когда та начала характер свой неблаговидный выпячивать. Тебе бы, Сонюшка, на ус мотать, да мудрости житейской набираться. Но нет, мы же гордые. Нас же нельзя лицом в стол, задницу наголо и чтоб пикнуть не думала, пока я тебя драть буду! Нам реверансы предлагай, умные беседы и небо в алмазах. Нафига, спрашивается? Чтобы куковать в одиночестве?

Ровно в десять в дверь позвонили. Я знала, что это стилисты-мейкаперы, только всё равно испытала разочарование при виде трёх девиц вычурной наружности. Мне-то мерещились двое из ларца, совсем разные во всех аспектах. Загляни они на огонёк, я бы показала, какой послушной и исполнительной могу быть с тоски.

— Привет! — пожёвывая жвачку, сказала худая блондинка с накачанными губами и взглядом с поволокой. — Мы от Ромыча.

Две других — рыженькая в диком розовом костюмчике из хрустящей ткани и шатенка с платочком на шее, бряцающая при ходьбе украшениями, — вошли в прихожую. Огляделись по сторонам, приметили гостиную и толкнули меня туда.

— Значит так, — принялась командовать блондинка. — Я Мира, маникюр-педикюр. Задачу нам обрисовали, возражения и идеи не принимаются. Платит мне Рома, поэтому всё делаем, как он сказал. Андестенд?

А я сегодня сама кротость и прилежание, раз не начала скандалить с нахалкой.

— Ладно, — кивнула безразлично.

— Вот и славно, — блондинка выдула пузырь из жвачки и лопнула кончиком языка. — Это Лия, — она указала рукой на рыжую. Та глянула на меня глазами дохлой рыбы. — Визажист. Сделает из твоей мордашки конфетку. А здесь у нас Тося.

— Антонина, — надменно поправила шатенка и потянулась рукой к моим волосам, чтобы ощупать, покрутить меж пальцев и даже нюхнуть, — бьюти архитектор и стилист.