Книга После развода. Вот она любовь, окаянная, страница 86 – Элен Блио

Беру бутылочку, которую мне открыл Саша.

Поворачиваюсь, смотрю на Никиту.

Вот что он тут торчит? Ему тут мёдом намазано?

Соломин тоже на него смотрит.

— Вы извините, я, кажется, помешал?

— Помешали. — довольно грубо отвечает бывший, а меня тут же вспенивает, закипаю:

— Ничему ты, Саш, не помешал. Это мой бывший муж, познакомься. Никита.

— Никита Сергеевич.

— Прямо как Хрущев, Михалков и сотоварищи, - усмехается Соломин. — А я вот Александр Сергеевич, как Пушкин.

Руки никто из них друг другу не подаёт. И Сашку я поддерживаю.

— Лена, я думаю, нам нужно еще раз увидеться и серьёзно поговорить. — игнорируя Солому резко говорит Макаров.

Охренел что ли?

Я тут беременная, на сохранении, а он со мной смеет так разговаривать?

— Никит я думаю, нам не нужно еще раз видеться, и серьёзно разговаривать тоже не нужно. Ясно?

— Лен, ты сейчас просто не совсем в себе. Я тебе предлагаю…

— Господи, Макаров, что ты мне можешь предложить? Вот сейчас, что? Ты у меня кусок изо рта вырывал! Ты из-за этой несчастной хаты мне весь мозг вынес. Из-за дома готов был дочку посадить на нары.

— Ого... ничего себе у вас... - крякает Солома и затыкается, наткнувшись на мой, явно не добрый взгляд.

— Лена, я не буду это обсуждать при посторонних.

— А кто тебе сказал, что Саша посторонний? Он мой друг. Друг понимаешь? Не бывший муж, который притащил кислый веник, а друг который принёс красивый букет, да еще и угощение.

— Ясно. Я опять не угодил. — надувается, вижу — вот-вот сорвётся.

Но я беременна и в больнице, поэтому ругаться со мной — чревато. И уйти он не может, потому что это же покажет его слабость, да? А мы же такие сильные!

— Не опять, а снова, Макаров.

Что характерно — выгонять его я не собираюсь, зачем ему упрощать задачу?

Пусть стоит. Терпит.

— Саш, расскажи, что у тебя нового? Ты пока тут, в Москве?

— Как видишь. Пока никуда не собираюсь. Есть интересные проекты, поэтому, поживём на Родине.

Макаров откашливается.

— Лена, когда тебя выписывают? — хочется ответить — а какое ваше собачье дело.

Но мы же девочки вежливые? Нет.

Поэтому…

— Никит, а к чему этот вопрос? Ты что, хочешь помочь мне до дома добраться? Или что? Или, может, подготовить мой дом к моему приезду? Оркестр?

— Я хочу знать, когда ты будешь в нормальном состоянии, чтобы спокойно поговорить.

А вот это, Макаров, просто... полный провал.

Мы с Соломиным в афиге.

Смотрим оба на моего бывшего, мне кажется, я даже читаю мысли Сашки, типа, он что, бессмертный?

Нет, мой бывший не бессмертный.

Я как-то смотрела спектакль, название запомнилось — «Серёжа очень тупой». Вот этот тот случай.

Очень.

Но я настырная. Я его не выгоню! Я теперь досмотрю спектакль до конца.

Кстати, вот и третье действие.

Снова стук в дверь.

И снова букет.

Тут уже обалдело «огокает» Солома.

Вот это класс.

— Да, именно такой тяжело выкидывать.

— Ну, здравствуй, Елена Прекрасная. Я смотрю, у тебя аншлаг?

Аншлаг, именно.

— Здравствуй, Яян Ужасный. Тебе разве можно тяжести носить?

Он усмехается. Но одними губами.

В глазах напряжённое ожидание.

Смотрит.

Челюсти сжал.

Дурак.

Гордый, самолюбивый, закомплексованный дурак.

У Никиты такое лицо, словно ему подсунули под нос тухлое яйцо.

Нет, я его понимаю, в принципе.

Но не жалею.

Сашка улыбается. Вот человек-праздник! У него всё хорошо. Может, реально выйти за него замуж? И у меня будет всё хорошо? Или это так не работает?