Книга После развода. Вот она любовь, окаянная, страница 57 – Элен Блио

-А я не о ней. Я о тебе. Она-то как раз не такая.

— Лен, хватит, выходи.

— Знаешь, Измайлов? — я реально дверь открываю и выхожу. — Ты не в том возрасте, да и я не в том. Да, «залёт» у меня спонтанный. Я была уверена, что бесплодна. У меня были с этим проблемы. Поэтому я тебе тогда не врала.

— Лена... значит…

— Ничего не значит. Соломину я тоже не врала. Встретила его почти сразу после той ночи с тобой. Я не скрою, была очень обижена на тебя.

— Ты же сама меня... отправила?

Делаю шаг снова у раковины и зеркала стою. Ян рядом.

— А ты, знаешь ли, очень легко отправился. Знаешь, женщине... настоящей женщине, надо, чтобы её завоёвывали, за неё боролись. А ты... Напомнить, что ты мне сказал?

— Ну, не надо, прекрасная.

— Нет, почему же? Ты сказал — я ведь могу больше не позвонить?

Усмехаюсь.

Почему-то это всё-таки больно.

Еще больно.

Больно, когда вот так.

Когда ты в тайне, в глубине души надеешься, что мужчина будет осаждать тебя как неприступную крепость, что в ход пойдут все средства укрощения строптивой — в первую очередь, конечно, танго.

А он просто... не звонит!

И всё.

— Лен, прости меня, я идиот.

— Бог простит, Ян. Мой совет — с Полиной так не поступай. Не делай ей больно.

— Лен, я... Скажи, что это мой сын, пожалуйста!

— Это мой сын. Мой и Соломина. Прости.

— Лен.

Снова шаг. Опять он прижимает меня к стене.

— Ленка... что ты делаешь со мной, а?

Его аромат сносит. Его харизма. Его сила.

Хочу... так хочу коснуться, и..

Не имею права.

Больше нет.

Он чужой мужчина.

Он мужчина моей дочери.

Я должна отступить.

— Ничего я с тобой не делаю, Ян. Иди, тебя Полина ждёт.

Лен, я с ней не спал.

Голос хриплый, надтреснутый, и тут открывается общая дверь в дамскую комнату.

— Мама? Ян? А что вы тут делаете?

Что мы тут делаем? Хороший вопрос.

— Ничего, Поль, мне стало нехорошо, твой Ян оказался рядом, вот и все.

— Плохо, мам? Что с тобой? Все же нормально было? Или нет? Может, “скорую” надо?

— Ничего не надо, спасибо, дорогая. Я сейчас выйду, вы идите пока.

— Мам, у тебя тушь, давай я помогу. Ян, ты иди, мы тут сами.

Измайлов смотрит на меня, потом на мою дочь. Кивает. Выходит.

Почему мне так хочется, чтобы он остался?

Чтобы все ей рассказал? Вот прямо сейчас. Взял и сказал, что я его первая любовь, что я была с ним. Что ребёнок от него.

Понимаю, что это не просто.

Но это же по-мужски, да?

Хочется, чтобы он поступил по-мужски.

Хотя бы раз.

Раз в нашей жизни.

Но он выходит.

И я остаюсь один на один со своей болью.

Со своей любовью.

Со своей дочерью.

Наверное, я хреновая мать.

Я не должна так поступать прежде всего с ней. Я должна ей рассказать.

Да? Или нет?

Или пусть будет счастлива с Яном обманщиком?

Или с ней он не обманщик?

Ну, как же нет, когда да?

Он же ничего ей не сказал обо мне. Хотя говорит, что знал.

Не знаю, что делать.

Мне нужна помощь зала, срочно.

Полина достает ватные диски из сумочки, чуть смачивает водой, проводит по моему лицу.

— Вот, теперь другое дело.

— спасибо большое.

— все нормально? Тебе лучше?

Как ей сказать, что ничего не нормально?

Что все очень не нормально?

— Лучше, да, зайка, спасибо.

— Пойдем, мамуль, там все ждут. И торт уже пора резать. Девочки твои волнуются.

Вот кто мне нужен. Девочки!

Как хорошо, что они есть.

Как хорошо, что они рядом в самые трудные минуты.