Книга После развода. Вот она любовь, окаянная, страница 30 – Элен Блио

Плевать.

Кофе гляссе. С мороженым. Коньяк.

Красиво жить не запретишь.

— останешься?

— Не-а.

— Хочешь, чтобы я тебя уламывал?

— Нет, не хочу.

— А чего ты хочешь?

Чего я хочу?

— Покоя, наверное.

Продать этот дебильный дом, наконец. Поделить все.

Забыть о бывшем.

Я ведь любила.

Реально.

Я бы простила его. И приняла.

Да, да, приняла бы. И не говорите мне на это, что у меня нет гордости. Что предателей надо гнать.

Большинство женщин вообще закрывают глаза на очевидные измены, потому что им так удобно!

Поэтому не надо меня лечить.

Гордость — это, конечно, хорошо.

Но дарить мужика какой-то левой бабе, потому что ты гордая — глупо.

Нет я была сначала гордая! Очень.

Но я была почему-то уверена, что Никита приползёт.

Будет в ногах валяться, прощения просить. А он…

«Геля беременна».

Ненавижу!

— Лен, кого ты там убиваешь?

— В смысле?

— У тебя в глазах огонь инквизиции.

— Да так, никого, уже никого.

А на самом деле убивать было нужно.

Об том я узнала уже утром.

— Ты в курсе, что натворила твоя дочь?

Я в шоке. Мой шок в шоке.

Смотрю на рыдающую дочь и на каменную морду её отца.

— Полина, ты...

— мам, эта сука заслужила!

— Хватит! — он бьёт кулаком по столу так, что я аж подпрыгиваю.

А потом смотрю на него, медленно встаю.

Так. Макаров. Ты будешь орать и кулаками размахивать в своём доме, ясно? Не в моём!

— Это тоже мой дом!

— Был твой! Да весь вышел!

— Ты... ты сейчас не в том положении, Лена!

— Я? Интересно. В каком это я положении?

— Ты понимаешь, что это подсудное дело? Это убийство!

— Мама! - Полина рыдает, руками лицо закрывает — никто же не умер!

— Правильно. Никто же не умер?

— То есть вы считаете, что это нормально?

— Я ничего не считаю. Я просто не в состоянии понять, Никит.

— Я тоже не в состоянии поняты! Как можно докатиться до такого!

Его лицо всё багровое. Жилы вздулись.

Он пышет яростью.

Такое возмущение!

Такое благородное страдание.

А я в шоке.

Просто в шоке.

Голова пухнет.

Он обвиняет нашу дочь в том, что она накормила его жену препаратами, чтобы спровоцировать выкидыш.

Шок.

— Ты понимаешь, что натворила твоя дочь?

— МОЯ? — это меня тоже удивляет — Вообще-то, Макаров, она НАША дочь!

— Я её так не воспитывал.

— Неужели? А может, ты её вообще не воспитывал, а? Папаша хренов?

— Я работал! Я зарабатывал! Я всех обеспечивал!

— Молодец какой! Вот только я тоже ни дня дома не сидела! Или может тебе напомнить как я в декрете бегала с заказами от всяких «Эйвонов», «Орифлеймов», «Амвеев»... Всякое хернёй, прости господи занималась только чтобы тебе помочь.

Между прочим, на памперсы я зарабатывала! И на шмотки для дочери! И себе на булавки! И тебе на котлеты! Пока ты занимался становлением бизнеса! Может еще вспомнишь, как ты прогорел? И на что мы жили тогда?

— мы сейчас не об этом говорим.

— А мы никогда об этом не говорим! Потому что это позорит честь семьи Макаровых, да? вот только я больше не Макарова и мне похрену!

— То есть тебе по хрену, что твоя дочь сядет?

— Что? Сядет? Ты серьёзно, Макаров?

— Я серьезно! И Алина настроена крайне серьёзно! Она выйдет из клиники и будет писать заявление!

— На твою дочь?

— Охренеть Макаров, ты нормальный? Твоя жена собирается писать заявление на твою дочь?

— Да! Потому что твоя дочь чуть не угробила её!

— Я ничего такого не сделала, я просто…