Книга После развода. Вот она любовь, окаянная, страница 17 – Элен Блио

А только «Вздохи монашки» помню — пончики с ванильным кремом и чёрной икрой.

Ленчик многозначительно нам сообщила, что вздохи — это на самом деле не совсем вздохи, а совсем наоборот — нечто не очень приличное.

Мы посмеялись, и пончики смолотили за милую душу.

Смотрю в меню и не сразу понимаю, что хочу. Вернее, хочу много. Кухня тут отменная, но вот порции маловаты. Правда, всё сытное.

Заказываю гаспачо с крабом, ризотто, морских ежей и, конечно, «Вздохи».

Ян внимательно за мной наблюдает.

— Что?

— Просто смотрю. Люблю, когда женщина нормально ест.

— Не переживай, счёт я сама оплачу, я не «тарелочница».

— Даже не думал переживать. И счёт уж, будь добра, оставь мне. Меня «Тарелочницами» не напугаешь.

— Неужели?

Смешное понятие — «тарелочницы», и страшное, на самом деле.

Думаю о нём и о том, куда мы катимся?

Куда катится мир, где мужчина, приглашая женщину в ресторан предлагает ей разделить счёт? Или предлагает после продолжить, раз уж она за его счёт поела.

Это нормально?

Слышала тут у одного стендап-комика, мол, сейчас есть девушка после ужина не дала она «тарелочница», а раньше считали, что она приличная!

Да, да, именно так.

А дочь мне рассказывала, как её подругу молодой человек пригласил в кафе, причём она готова была оплатить половину счёта, но, когда подошла официантка парень оплатил всё сам, мол, зачем делить? А потом прислал ей сообщение, типа переведи мне полторы тыщи за кофе и пирожное. Она спросила — почему сразу не поделил, ответ убил — перед официанткой было не удобно!

То есть, перед девушкой, которая вроде как понравилась настолько, что ты её пригласил — удобно? А перед официанткой нет?

Не знаю зачем рассказываю всё это Яну Ужасному.

Наверное, просто поддержать разговор.

И увести тему от того разговора, который он слышал.

От бывшего.

От его беременной подстилки.

Не могу! Не могу о ней нормально говорить!

Шалава малолетняя.

Так, стоп, Лена! Успокоилась и улыбнулась.

— Обожаю морских ежей!

— Ты была на Сахалине?

— Я? Конечно нет.

— Зря. То есть — хорошо, будет повод тебя удивить.

— Чем? Сахалином?

— Сахалином и ежами тамошними. И вообще, морскими деликатесами. Поедем в гастротур?

— Прямо вот так сразу?

— Почему бы и нет?

Пожимаю плечами. Ну, собственно, да. Почему нет? Это же ни к чему не обязывает? Я же не должна с ним спать только за то, что он меня на Сахалин вывез?

— А помнишь, мы с тобой первый раз пошли в Макдак?

Чуть не поперхнувшись смотрю на него.

Помню.

Очень хорошо помню.

И не хочу вспоминать.

Вообще, эти воспоминания — не самый правильный путь.

Это Аня у нас взяла и завела отношения с бывшим, с первой любовью.

И счастлива.

Но мне не светит.

Не хочу.

Счастливой быть хочу, а вот отношения — извините.

— Лен, а помнишь, мы с тобой собирались научиться танцевать танго?

Танго.

Я помню.

Я вообще все помню.

Память — гениальный учитель, это я не устану повторять.

Но иногда лучше забыть.

Потерять эту грёбанную память.

И жить счастливо.

— Знаешь, а я всё-таки пошёл.

— Неужели? С той рыжей шваброй, с которой ты мне изменил?

Он усмехается.

— Я не изменял, Лен.

— Ну, конечно, а я папа Римский. Ладно, Измайлов, проехали. Закажи мне еще «Беллини», он тут волшебный.

А про себя думаю — еще бы ему не быть волшебным, за такие деньги!

Но там реально свежий сок персиков и отличное просекко.