Книга Отогрею твою душу, страница 41 – Евгения Чащина

— Так зарос за неделю, что не узнать? По приезду дам своему мастеру в барбершопе хорошие чаевые за то, что делает из меня человека. Так, ладно, лирика, — выпрямился по струнке ровно, как солдат, — Бероев Гурам Данилович, честь имею, очень приятно, царь.

Не смешно. Я пялюсь на него, как на диковинку, а шестерёнки в голове безумно жужжат. Это он меня выкупил?

— Сколько вы заплатили Немцову за свой трофей, друг?

Мой голос становится беспристрастным и едва слышным. Из рук одного хозяина жизни в другие. Мило.

— Каюсь, не успел. Его застрелили до того, как загребущие ручонки потянулись за деньгами. Но запросил он прилично. Хорошо, что я богат, — смешно харахорится.

У меня нет слов. Ну что сказать... Довольно интересный расклад.

— И зачем вы это пытались делать?

Мои ноги дрожат так сильно, что мне лучше сесть. И я иду к столу, присаживаюсь на стул и нервно хватаю чашку. Делаю глоток и смотрю в одну точку.

Он смотрит на меня внимательно, оценивающим взглядом. Медленно подходит, присаживается напротив.

— Страсть у меня есть: спасать красивых женщин в беде, — он тоже перешел на вы, — помните, я приходил к вам в магазин за подарком подруге? Вы напомнили мне мою подругу Стасю. Я же видел синяк на руке тогда... И не мог остаться равнодушным. Вы выдохните, Ева. Я ничего не прошу взамен. Я просто хочу помочь, ни больше, ни меньше.

— Вам какая польза с того, что дама в беде. Заметьте, не ваша дама и не дама вашего друга, — ищу в его взгляде что-то похожее на похоть и желание.

Захотел чужую жену?

— Мне? Никакой. Бывал в беде. С тех пор тяга у меня к геройству.

Гурам поднимается на ноги и проходит по комнате, подходит к окну.

— Как я уже сказал, я не пытался сделать ничего выходящего за рамки приличий, просто помочь. Если нужно сопроводить назад к мужу, я не стану препятствовать. Хочу, здравый смысл просит, но не стану. Ваша жизнь — ваш выбор, Ева. Я в ней гость мимолетный и временный.

Врёт. Не верю. Потому что не дура. Каждый человек в любом случае от другого что-то хочет. Просто размер желания у каждого свой.

— Я вам нравлюсь? Только не говорите, что за всех готовы отвалить несколько сотен тысяч долларов.

— Вы красивая и приятная женщина, Ева. Мне не стыдно говорить вам это. Но это все, что вы от меня услышите. Мне не нужно ничего взамен. Я понимаю, что после того, что вы прошли, вам трудно в это поверить. Но это так. Я не возьму вас, даже если вы будете умолять.

Я смеюсь. Впервые смеюсь так отчаянно, что чай очередной раз выплачивается на стол. Нервно тру салфеткой по столешнице. Не верю. Он привлекательный мужчина. Но далеко не самаритянин. Что же, посмотрим, что будет дальше. Время всех рассудит.

— Я не вернусь к мужу, даже если мне придется заново восстанавливать паспорт и карточки. Меня теперь ничто не ждёт в этом ужасном браке. Я буду требовать развод.

— Одобряю ваш выбор, — кивает, внимательно глядя на то, как вытираю стол. Поворачивает голову в сторону плиты, задумчиво бубнит.

— Я бы тоже чаю выпил, где тут можно раздобыть еще одну чашку?

Я едва не сорвалась послушно со стула и не бросилась накормить гостя. Но что-то словно пригвоздил меня к столу. Это гордость и самоуважение? Оно же? Я надеюсь. Либо же дурость и неблагодарность. Как ни крути, но он многое сделал для меня. И я не буду сейчас углубляться на тему: с какой это целью сделано.