Книга Только моя, страница 76 – Кристина Зайцева

Я перестаю отбивать на полу дробь шпилькой туфли, только когда он возникает в проходе за три минуты до того, как та самая шумная свадьба отправляется в зал для бракосочетаний.

Выставив вперед плечо, пробирается ко мне, почти сразу найдя меня у окна глазами. На нем белая рубашка и черные джинсы. То, что этот образ завершают кеды, роли не играет, он все равно выглядит парадной версией себя.

Его взгляд крутится по моему лицу, волосам, платью, когда оказывается рядом. Опускается на мои губы, пока Антон произносит:

— Ого…

— Ты что, думал, я в кедах приду?

Снова положив цветы на подоконник, я поправляю воротничок белой рубашки и расстегиваю верхнюю пуговицу, чуточку меняя степень официальности. Антон позволяет мне это, послушно опустив руки вдоль тела и глядя на меня сверху вниз. У меня шпильки десять сантиметров, это позволяет нашим лицам быть значительно ближе друг к другу.

— Я не особо думал. Я боюсь до тебя дотрагиваться, а то что-нибудь помну.

— Вот уж не поверю, – провожу ладонями по его груди.

Он касался меня всеми возможными способами и без любого стеснения буквально сегодня в пять утра.

Подняв глаза, смотрю в его лицо.

Вчера мы ссорились и спорили, и эхо еще у меня в ушах, поэтому смотрим друг на друга так, будто шпаги скрестили.

Он был против моей идеи. Он и сейчас против.

Я нечасто думала о том, какой будет моя свадьба, но она точно виделась мне по-другому.

Антон того же мнения.

Вбил себе в голову, что моя свадьба должна быть чем-то грандиозным. С сотней гостей и чертовыми акробатами на ходулях, и именно такую свадьбу хочет мне дать, когда у него появятся такие возможности. Когда встанет на ноги. Когда у него будет свое жилье, куда он мог бы меня привести. Когда ему будет, что мне предложить.

Я взорвалась, потому что меня достало это бесконечное «мне». Потому что он называет нашу свадьбу «моей».

Мне все равно, какой она будет. Мне нужно это сейчас, и это к романтике никакого отношения не имеет. Я стану частью его семьи, он тоже станет частью моей. И об этом будут знать все, включая Токаревых.

Вчера я сказала: «Давай поженимся». В конце концов, он прорычал: «Хорошо, давай». Мы подали заявление сегодня утром, а потом дали взятку. У нас нет приличных колец, у Антона нет на них денег, а мои он вкладывать запретил.

Это просто тонкие серебряные ободки, которые я уже передала регистратору.

Кажется, только сейчас, когда он здесь, в этой рубашке, такой официальный, я всерьез начинаю осознавать, что происходит. Я делала все механически: выбирала первое попавшееся платье и прическу. В ужасной спешке, с упрямством…

У меня будет его фамилия. Он настоял…

Сердце начинает биться чаще, запах старой ковровой дорожки перебивает аромат мужского геля для душа, шум за моей спиной стихает.

Мы остаемся в коридоре одни, и это напоминает о том, что на нашей свадьбе нас только двое. Внезапно мне это нравится. Именно так. Я не хочу по-другому.

Антон с сосредоточенным видом осматривается.

— Пошли… – взяв за руку, ведет меня к дверям зала для регистраций.

Полина

Все происходит быстро. Все, что остается у меня на память о нашей свадьбе – две фотографии в моем телефоне, сделанные гостьей с чужой церемонии, и свидетельство, на котором рядом с моим именем стоит новая фамилия.