Книга Только моя, страница 42 – Кристина Зайцева

Матвеев стонет и отдергивает голову, прижимаясь лбом к стене у моего виска.

Заряды один за другим бахают над головой, освещая небо цветными искрами.

Это приводит меня в чувство так, будто на меня вылили ведро ледяной воды.

Я сошла с ума. Кто угодно мог увидеть!

— От… отпусти… – сиплю, толкая каменные плечи.

Он разжимает руку, которой стискивал талию, и мои ноги падают на землю.

Суетясь, поправляю платье и отскакиваю в сторону.

Положив на стену предплечье, Антон прижимается к нему лбом, и в свете разноцветных вспышек над нами, я с дрожью вижу, как подрагивает его напряженное тело.

— Лучше иди отсюда, – отрывисто говорит Матвеев. – Куда-нибудь от меня подальше.

— Ты не имел права это делать… – мой голос вибрирует.

— Подай на меня в суд.

— Думаешь, можешь вот так объявиться ни с того ни с сего?! – выкрикиваю ему в спину. – И я упаду к твоим ногам?

— Может, лучше я к твоим?

— Пошел ты!

— Я только что вернулся.

— А я не хочу тебя видеть.

— Я бы поспорил.

Хочу швырнуть в него чем-нибудь, и сжимаю крошечную висящую через плечо сумочку. Мечтаю обрушить на его спину кулаки за то, через что он заставил меня пройти, а теперь вторгается в мою жизнь, заставляя переживать все это снова.

Плавать среди людей, как заблудившейся молекуле, не зная, куда себя деть. Носить маски, пряча то, что творится у меня внутри. И все из-за одного-единственного человека.

— Я хочу побыть одна, – говорю со злостью. – Это ты убирайся от меня подальше.

Последний залп салюта стихает, оставляя нас в полной тишине.

Сжав пальцы в кулаки, сверлю темноволосый затылок, ожидая, пока моя просьба будет выполнена.

Если он дотронется до меня сейчас, я врежу ему между ног, наверное, этот телепатический сигнал висит в воздухе, раз с шумным выдохом Матвеев отталкивается от стены и поправляет свои шорты, вызывая у меня в животе тягучий фейерверк.

Бросив на меня тяжелый взгляд из-под своих густых бровей, заталкивает руки в карманы шорт и делает пару шагов спиной вперед, после чего разворачивается и быстро уходит по дорожке, скрываясь за углом дома.

Сложив на груди руки, я припадаю спиной к стене и, закрыв глаза, делаю глубокий вдох, чтобы принять с достоинством тот факт, как горит моя кожа в тех местах, которых касались его губы. Как в голове сталкиваются мысли, перемешиваясь с чувствами, логикой, правильностью и неправильностью, ответственностью, которая есть у меня перед Захаром. Я думаю о его доверии, которое растоптала. Злые кошки скребутся у меня в душе от понимания, что я недостойна его доверия!

Что я запуталась…

Я теряюсь в своих мыслях, возвращаясь во двор. Когда сторонюсь прикосновений Захара, усаживаясь на соседний с ним стул, вместо того, чтобы вернуться на его колени. И когда игнорирую присутствие где-то рядом человека, чьи поцелуи не стереть даже мочалкой, а его взгляд на себе я чувствую, даже не ища его в толпе.

— Я же предупреждал, что тебя вырубит, – Захар барабанит по рулю пальцами, везя меня домой.

Не открывая глаз, я делаю вид, что он прав. Будто две бутылки пива превратили меня в овощ, но правда в том, что я не смогу уснуть, даже если зашью себе веки. А если мой парень вдруг узнает, какой потоп сейчас творится в моих трусах, я не смогу объяснить это никаким образом!

Рухнув на кровать, смотрю в потолок, изнывая от желания стучать по матрасу кулаками. В брошенной на тумбочку сумке дребезжит телефон.