Книга Неисправимый, страница 45 – Тори Майрон

— Я не смогу так, – встревоженно бормочет милашка, не зная, где спрятаться от моего пристального взгляда.

— Сможешь, Мили. Вот увидишь. Просто отключи голову. Забудь обо всём. И живи моментом.

— Даже если завтра мне будет больно? – грусть в её голосе отдаётся неприятным спазмом между рёбер, но я игнорирую.

— В таком случае тем более нужно брать сегодня всё по полной, – вкрадчиво шепчу я ей в губы и смыкаю зубы на нижней, получая в ответ женский стон – тихий, короткий, болезненный и чётко говорящий о том, что я-таки добился своего.

Ещё несколько секунд – и напряжение начинает покидать взгляд Мили, а тело становится податливым.

— Умница моя, – с удовлетворением произношу я и освобождаю её запястья. – А теперь приподнимись, – прошу и сам делаю то же.

— Зачем?

— Хочу избавить тебя от твоей милой ночнушки.

Мили сильно смущается от перспективы предстать передо мной голой, но тем не менее не противится, когда я приподнимаю худышку, через голову стягиваю с неё невесомую ткань и откидываю её в сторону.

— Руки! – бросаю я, когда скромница предсказуемо прячет от меня свои шикарные сиськи, но она не слушается. – Мили, руки убери или хочешь, чтобы я сам это сделал, а потом связал их? – проговариваю, представляя Мили связанной, обездвиженной, в полной моей власти, и ловлю себя на мысли, что дико хочу воплотить этот момент в реальность.

И Мили явно считывает по моему лицу готовность связать её руки и прикрепить к изголовью кровати, поэтому благоразумно решает избавить себя от сей участи. Неодобрительно хмуря бровки, она медленно убирает руки с груди, открывая мне полный доступ к её красотам.

И сейчас, распластанная передо мной и полностью голая, она действительно кажется мне нереально красивой. Меня заводит в ней всё. Реально всё, а не только её очуменная троечка.

Частое, неровное дыхание. Пунцовые щёки. Хаотичные, розовые пятна на шее и груди. Плоский животик. И даже сильно выпирающие ключицы и рёбра. Всё заставляет меня зависнуть в любовании девчонкой. Про блестящие влагой складочки я вообще молчу.

В горле резко пересыхает, в висках шумит, в груди всё сгорает до пепла, распространяя жар по всем участкам тела.

— Марк, прекрати, пожалуйста. Я не могу это выдержать, – взволнованно пищит Мили, а я не секу, о чём она говорит. Лишь когда крошка пытается свести ноги вместе, до меня доходит, что я слишком долго залип на её промежности.

— Даже не думай, – вклиниваюсь между её бёдер пахом и опираюсь на предплечья по обе стороны от её головы, оказываясь лицом к румяному лицу. И оно лишь ярче вспыхивает, стоит мне от всего сердца произнести: – У тебя очень красивая пизда.

— Господи, ну что ты такое говоришь?

— А что? Я говорю правду. Она у тебя очень красивая. Розовенькая, аккуратная, гладко выбритая и…

Следующий комплимент получается промычать в ладонь, шустро накрывшую мой рот.

— Прекрати! Кому сказала? Иначе я тебе носок в рот засуну.

Я смеюсь, а затем кусаю её ладонь, быстро освобождая рот.

— Не надо носков, лучше трусики.

— Марк, я не шучу!

— Да понял я, понял. Так уж и быть: я больше не буду говорить. Это делать будешь ты.

— Я?

— Да. Хочу, чтобы ты комментировала каждое моё действие и своё ощущение.

— Ты точно моей смерти хочешь.

— Нет, я хочу, чтобы ты переборола никому не нужное смущение.