Книга Неисправимый, страница 37 – Тори Майрон

Прислоняюсь ухом к двери, пытаясь расслышать, что делает Мили. Спит уже? Телик смотрит? А, может, даёт волю слезам? От моего внимания не ускользнуло, с каким трудом девчонка весь вечер пыталась не расплакаться, так что я вполне сейчас могу наткнуться на её безутешные рыдания.

После того как понимаю, что звукоизоляция в доме Ласман выше всяких похвал, вставляю ключ в замочную скважину и медленно поворачиваю его. Тихий щелчок, дверь отпирается, и я надавливаю на ручку, мысленно умоляя, лишь бы Мили не ревела. Тратить время на подтирание девчачьих слёз совсем неохота. Лучше эти минуты провести с удовольствием для нас двоих.

Беззвучно открываю дверь и первое, что улавливаю в полумраке комнаты – тихие мычания. Чёрт! Ну неужели точно подушку слезами заливает, дурочка?

Однако, стоит мне войти в комнату, как меня ожидает ещё одно неожиданное потрясение. И оно ещё более сильное, чем сжатые в Милиной ладони яйца.

Я аж застываю от неверия. Нечто неведомое и мощное рвётся из заточения и разлетается по всем системам организма взрывными сгустками эмоций. Тотальная нехватка кислорода. Температура повышается. Сердце слетает с катушек, когда я концентрирую взгляд на постели и застаю свою целомудренную милаху за мастурбацией.

Ага, бля*ь! Она не плачет, как я думал изначально, а доставляет себе удовольствие пальцами.

Тусклый свет прикроватной лампы освещает её светлую кожу, тёмные пряди волос, разметавшиеся по подушке, и кайфующее лицо. Глаза Мили прикрыты, ресницы трепещут. На теле только шёлковая рубашка, спущенная до талии. Стройные ноги широко расставлены, а руки массируют самые интимные места. Левая – залипательную грудь, а правая – клитор. И всё это под аккомпанемент её блаженных стонов.

По ходу, я сдох и попал в преисподнюю, ибо в раю такими горячими, эротичными делами не занимаются. И нет там таких чувственных ангелочков, от взгляда на которые в горле воцаряется засуха, а земля будто уходит из-под ног. Всё вокруг исчезает. Расплывается. Кажется, только она одна всё пространство забивает. Ни одного грёбаного миллиметра не оставляет. Как тут думать? Дышать? Единственное желание – подбежать, вытащить член и загнать его в её поблескивающую влагой дырку, чтобы Мили застонала во весь голос не из-за круговых движений своих пальцев, а из-за меня. Да бля*ь. Это будет охрененно.

И я, зачарованный этой сценой дебил, настолько тупею от возбуждения, что не врубаюсь, с каким грохотом закрываю за собой дверь. Зато Мили мгновенно взвизгивает, подскакивает на кровати, сдвигает ноги вместе и широко распахивает глаза. Ошалелые, мутные, исступлённые. Секунда взгляда на меня – и в них всё удовольствие сменяется шоком. И он лишь усиливается, начиная граничить с паникой, когда разгорячённая пташка видит, как я срываюсь с места и в полном неадеквате стремительно надвигаюсь на неё.

— Что ты тут делаешь?! – выкрикивает Мили и, точно торпеда, выпрыгивает из постели. Спешно подхватывает падающую ночнушку и натягивает её до груди, не отводя от меня испуганного взгляда.

— Куда более важный вопрос: что тут делала ты, Мили? – ухмыльнувшись, продолжаю надвигаться на оторопелую милашку, а та от смущения аж дар речи теряет.

Разгорячённое лицо краснеет ещё больше, рот раскрывается, не издавая и звука, а взгляд лихорадочно бегает по комнате. Мили пытается найти способ обойти меня и добраться до выхода. Но его нет. Да только глупышка не осознаёт этого.