Книга Неисправимый, страница 136 – Тори Майрон

А я не хочу продолжать её мучить. Не хочу больше обещать того, что никогда не смогу воплотить в реальность. А на данном этапе моей жизни я вообще ничего не могу ей дать, кроме неизвестности, неопределённости и сложного выбора между мной и всем, что ей дорого в Рокфорде, поэтому…

— Да, ты права, – выплыв из разъедающих всю грудную клетку мыслей, я концентрирую захмелевший взгляд на Никс. – Это уже не имеет никакого значения… И можешь рассказать ей всю правду о том, какой я мудак. Возможно, это облегчит ей задачу быстрее забыть меня.

Продолжительный звонок в дверь нарушает мой и без того беспокойный сон. Вчера я всё-таки добрался до больницы и, пока папаша ещё не успел отменить мою медицинскую страховку, прошёл осмотр всех своих повреждений. К счастью, мои предположения оказались ложными. Немыслимым образом мне удалось избежать и сотрясения мозга, и перелома каких-либо костей. Да, палец был вывихнут, но его быстро вправили, обработали все мои побои, выписали болеутоляющее и мази, способствующие быстрому заживлению гематом, а после настоятельно рекомендовали много отдыхать, хорошо питаться и спать.

Чем я и занимался весь остаток вчерашнего дня. Только вот заснуть удалось лишь к трём часам ночи. Каждое, даже малейшее движение доставляло дискомфорт, а мысли целиком и полностью занимала Мили.

Мне так хотелось ей позвонить или приехать к ней домой, но я понимал, что мне категорически нельзя этого делать. Наверняка я последний человек, которого Мили желает видеть. Однако не это является главной причиной, почему я должен воздержаться от общения с ней, а уверенность в том, что, если услышу любимый голос или увижу её, то точно не смогу поступить правильно. Найду способ, как объяснить ей наши мутки с Никс, вымолю у неё прощение за всё, что натворил, а затем уговорю уехать со мной. А это самое худшее, что я могу сделать. Для неё худшее.

Я должен отпустить Мили.

Должен оставить её в Рокфорде.

Забыть и уехать.

— Да кого черти пригнали в такую рань? – цежу я, с хрипом вставая с кровати, и в темпе двигаюсь к входной двери, чтобы оборвать действующий на нервы звонок.

Открываю дверь и вижу на пороге Остина.

Он разглядывает мою шедевральную рожу несколько секунд и приподнимает бровь.

— Выглядишь дерьмово.

Будто я не в курсе.

— И тебе доброе утро. Ты чего так рано припёрся?

— Десять утра – это не рано, – он проходит в квартиру и бегло осматривается. – Смотрю, ты ещё даже не начал собирать чемоданы.

— О каких чемоданах ты говоришь? Я поеду налегке.

И это правда. Кроме гитары, базовой одежды и документов, я ничего не собираюсь тащить с собой. Да и как бы нечего больше тащить. Отец ещё вчера отобрал у меня телефон, компьютер, ключи от машины, заблокировал кредитные карты. Из денег у меня есть только пара тысяч наличкой и несколько пар швейцарских часов, которые я продам, чтобы хоть как-то прожить первое время.

Все остальные музыкальные инструменты, которые находятся в моей студии, я увезти не смогу. Но и в квартире оставлять я их не собираюсь. Гарри наверняка выбросит их на свалку, а я не могу этого допустить, поэтому отправлю их в детдом. Думаю, дети обрадуются.

— Так это правда? – спрашивает Остин, устремляя на меня озадаченный взгляд.

— Ты про то, что отец выгоняет меня из города? Да. Правда. Тебе Никс сказала?