Книга Клеймо мажора, страница 86 – Любовь Попова, Елена Гром

— Да по-разному. Тебя смущает, что у меня было много девушек?

— Да нет, в общем – то, потому что одной из них я становится не планирую.

— Это еще почему?

— Потому что у меня есть вибратор, — понижаю голос, на что он смеется.

— Я лучше, — таким же тоном сообщает он. И, кажется, что готов на все, чтобы меня в этом убедить.

Когда мы прилетаем нас встречает его водитель, потом нас устраивают в другой отель более высокого уровня. Где – то на третий день, когда мы уже едем на поезде до Нидерландов, я напоминаю.

— Леон, я напоминаю тебе, что любые твои траты это добровольно. Я тебя не заставляю и тем более не обещаю оплату телом. Ты это понимаешь?

— Люб, ну разве это траты? Я давно вот так просто не путешествовал. Тем более в столь интересной компании. Вот если бы ты потребовала купить тебе бентли или серьги с бриллиантом, вот тогда я бы затребовал, как минимум, минет.

— Какой интересный у вас минимум, Леон, — смеется Ася, да и меня это веселит. Более того я чувствую себя очень свободной, очень спокойно, действительно наслаждаясь отдыхом и тем что вижу в другой стране. Тут все другое. Даже краски кажутся ярче, а уж чистота улиц и аккуратность людей просто поражает.

— Ты, получается, привык платить за секс.

— Нет, конечно, Люб, просто люблю радовать ту, что рядом. Всеми, доступными мне способами. Что плохого в том, что у меня есть такие возможности.

— Тут скорее вопрос в том, почему ты так часто меняешь девушек. Надоедают?

— Наглеют. Требуют познакомить с родителями, требуют кольцо, при этом, чтобы банально трахнуться, я должен буквально в лепешку разбиться. Ну, сама понимаешь…

Я уже прошел этап, когда за анальный секс нужно перед девушкой в лепешку разбиться, — вспоминаю слова Данте. Очень некстати.

— Люба ты записываешь? Запастись таблетками от головной боли.

— Конечно, а еще никакого кольца.

— Ну что вы все утрируете, — смеется Леон. Он вообще много смеется. Много улыбается. И в какой – то момент это раздражает. Теряется ценность таких эмоций. Когда я говорила что – то, что смешило Данте, мне казалось, что я действительно остроумная, потому что сам он очень умен. И умел пошутить тонко, с иронией. Но тут может дело в том, что Данте русский, а Леону приходится подбирать слова. Хотя акцента почти и не слышно.

Мы проводим втроем почти неделю, исследуя самые укромные уголки Европы. Мы бы и сами все это посмотрели с Асей, но гораздо приятнее, когда тебя везде пропускают без очереди, а путешествия проходят на комфортабельной машине, а не среди толпы шумных туристов из автобуса.

Этот отель в горах венец нашего путешествия. Похожий на замок, немного пугающий, он поражает своим величием и пафосом обслуживания. После экскурсии, нам подают поистине королевский ужин, а кровати похожи на те, на которых спали аристократы.

После ужина, когда мы поднимаемся на второй этаж к своим спальням, Леон тормозит меня, взяв за локоть. К концу недели его «случайные» прикосновения стали уже привычными, почти комфортными. Хотя сегодня, под влиянием вина и усталости даже приятными.

— Что?

— Хочешь посмотреть мою спальню? Там кровати два с половиной метров в длину.

Боже, какое жесткое де жавю. Прям почти оказываюсь в том солнечном дне, с Данте в одной машине, опаленная его запахом и мощной притягательной энергетикой. Я хотела войти в его жизнь, хотела стать ее частью, но не думала, что это будет так грубо, словно меня в нее втолкнули. И так же легко вытолкнули, буквально выбросив из окна.