Книга Клеймо мажора, страница 8 – Любовь Попова, Елена Гром

— Нет! Нет! Я хочу… Хочу хоть немного справедливости…. Дайте мне поверить, что она существует в мире таких как вы людей, которые ужинают с президентами.

Я отключаю телефон и снова реву, просто реву, утыкаясь в колени.

Почему я… Почему это случилось со мной?!

— Петровна, добрый день, — наклоняюсь к консьержке, читающей кроссворд. Третье слово по горизонтали. Девять букв. Французский способ казни.

— Виселица?

— Это восемь букв. Гильотина

— Точно. Подходит. Вот что значит высшее образование.

— Ага. Слушай, — кручу в руках ручку. Не волнуюсь особо, но все же… — Ментов не было?

Мне так — то похуй, я подстраховался, но лучше если до предков не дойдет эта инфа.

— Ментов? Приезжали, но стояли возле первого подъезда, потом уехали.

Ну, разумеется.

— А девка, что со мной была? Когда ушла?

— Через час после вас.

— В чем?

— В спортивных штанах и длинной футболке. Наверное своя одежда совсем мятая была, - подмигивает старушка, а я усмехаюсь. Не только. Не только.

— Понял, спасибо. Кстати, страна для ссылки преступников. Австралия.

— О, отлично, почти весь кроссворд решила.

Внутри шевелится что – то неясное. Словно какой – то червяк.

— А вы чего такие кроссворды странные решаете?

— А тут всякие есть, но я, знаете, люблю тюремную тему. Преступники должны сидеть за решеткой.

— Ага, если бы мир был утопией, то планета не выдержала и рухнула. Макс пришел?

— Да, минут пятнадцать назад.

Оставляю консьержа с кроссвордом в стиле Достоевского и поднимаюсь. Но, вместо того чтобы вставить ключ в замочную скважину, как вставил сегодня Ольховской, поднимаюсь на этаж, где ревела староста. Ни следа. Как будто и не было никого. Ну раз взяла одежду, значит решила спустить на тормозах.

Я и не сомневался. Она только строит из себя смелую, а по факту типичная жертва.

Иду к себе, толкаю дверь, бросая взгляд на начищенные ботинки. И это, учитывая, что на улице дождь. От педантичности брата порой в дрожь бросает.

— Здорово, Дан, ты чего девушку приводил? Мы же договорились! Никаких твоих шлюх… — появляется этот святоша прямо передо мной.

— А все брат…

— Что все… — хлопает глазами, в руках сжимает телефон. Наверняка опять с Любой своей переписывался.

— С твоей святой Любы слетела монашечья ряса, — киваю на спальню, на что Макс вытягивается струной, сощуривает светлые глаза.

— Что ты сделал? Что ты сделал?!

— Я же сказал, что трахну ее и трахнул… – снимаю кроссы, иду в душ, прекрасно зная, что брат никогда не посмеет поднять на меня руку. Только не на человека, который всю жизнь был при нем как нянька и защитник.

— Да тебе и дело до нее не было, пока я не сказал, что хочу на ней жениться!! Данте! Вернись! Вернись, подонок!

— Слушай, Макс, тебе нужна девушка, которая заметит тебя, ну вот такого как есть, а не пустая идиотка, падкая на внешность. Ты весь год возле нее крутился, помогал, но стоило мне щелкнуть пальцами, как она оказалась подо мной. Нахер тебе такая пустышка?

— Ты специально это сделал! Ты ненавидишь меня!

— И это после всего что я для тебя делаю… Обидно, — усмехаюсь, закрывая за собой дверь ванной, в которую тут же врезается что – то тяжелое.