Онлайн книга «Мой враг»
|
Макс, услышав мои шаги, поднимает голову. — Доброе утро! — Доброе утро! – улыбнувшись, отвечаю я и, запрыгнув на кровать, тянусь к нему, чтобы поцеловать. Оказавшись в плену его сильных рук, закрываю глаза, впитывая в себя каждое мгновение. — Как вкусно ты пахнешь… – шепчет он мне в волосы и начинает целовать в шею, а потом, раскинув полы халата, поцелуй за поцелуем спускается все ниже. После горячего душа все мои мышцы невероятно расслаблены, и я, не чувствуя вчерашней скованности, с наслаждением принимаю и отзываюсь каждым миллиметром тела на каждую его ласку. В этот раз мы не тратим много времени на прелюдию: едва заставив меня звучать, Макс прижимает меня своим телом к матрасу и, раздвинув ноги, входит. Скачки проходят на высокой скорости, так что когда мы достигаем финиша, мне впору идти снова в душ. Позавтракав, мы отправляемся гулять и, выйдя из отеля, поворачиваем в сторону Храма Христа Спасителя. Пройдя совсем немного, выходим к Патриаршему мосту. Этот красивый пешеходный мост, с консольными пролетами, с воздушными узорчатыми перилами, будто бы сплетенными искусной кружевницей, и бесчисленными фонарями, вызывает восхищение. Тем более с него открываются потрясающие виды на Троицкий мост и Кремль. Макс, притянув меня к себе, вытаскивает телефон, и мы делаем первое общее селфи. Мост приводит нас к храму, а дальше, повернув, мы направляемся по набережной к Кремлю. Тысячу раз была на Красной площади, и каждый раз, приходя сюда снова, я ощущаю ее красоту и величие. Я с детства люблю ее булыжную мостовую, теплый красный кирпич стен, атмосферу, которую она дарит, но сегодня, с Максом, все особеннее. Даже Храм Василия Блаженного теперь для меня приобрел особенный смысл – он напоминает мне нашу экскурсию по Санкт-Петербургу и наш первый поцелуй на колоннаде Исаакиевского собора. После посещения Красной площади мы отправляемся на красном экскурсионном автобусе, усердно рекламируемом там же, едим в жутко дорогом месте и вечером, уставшие, но счастливые, возвращаемся в отель по тому же маршруту. Патриарший мост в темноте выглядит совсем по-другому. Фонари, что видели при свете дня, сейчас смотрятся особенно завораживающе и, отражаясь в темной воде, мерцают и дрожат, усиливая сказочный эффект этого места. Романтика будто кружит вокруг нас в бесподобном вальсе вместе с шаловливым ветром. Останавливаемся, любуясь окружающим действом, и Макс, обняв меня, смотрит в самое сердце и улыбается. Мои руки сами собой обхватывают его за шею, и я тянусь к его лицу. Наши поцелуи нежные, легкие, как ветер, что треплет нам волосы, в них нет урагана страсти, как утром, но они трогательные и волнующие, мы как будто без слов, одними прикосновениями говорим друг другу о наших чувствах. Макс отрывается от моих губ и произносит: — Если бы кто-нибудь мне тогда сказал, что та сумасшедшая девчонка, что налетела на меня и запачкала мне обувь, заставит меня чувствовать то, что я чувствую сейчас, я бы рассмеялся в лицо. — Ну да, ты мне заявил, что я не в твоем вкусе, – скривившись, напоминаю ему. – Это было очень обидно. Он убирает волосы с моего лица, порывающиеся улететь вместе с ветром, и признается: — Нет, ты, конечно, внешне понравилась мне, но ты была слишком… слишком бешеной… |