Книга Измена. Если муж кинозвезда, страница 37 – Алёна Невская

Ничего не отвечает, хмурится, размышляя, согласиться или нет, и я добавляю категорично, чтобы она поняла, что я не шучу:

— Только так!

Вздыхает.

— Хорошо. Ты завтракал?

Отрицательно качаю головой, а Настя вдруг мило улыбается и, расстегнув молнию на моей куртке, произносит:

— Тогда пойдем завтракать со мной.

Не успеваю открыть дверь и войти в квартиру, как на меня набрасывается мама.

— Андрей, ты взрослый человек, а ведешь себя как ребенок! Зачем надо было сбегать из больницы?

— Мне надо было увидеть Настю!

Она поджимает губы.

— Мы говорили с тобой на ее счет.

— Ты навязывала мне свое мнение! — парирую я и начинаю снимать верхнюю одежду.

— Неужели между ней и братом выбор неочевиден?

— Очевиден — Настя.

Она вздыхает.

— У тебя могут быть другие Насти, но другого брата уже не будет.

— У меня не будет других Насть!

— Это ты говоришь так сейчас.

— Мама, папа говорит все время, что он встретил тебя и понял, что ты та самая, вот и у меня так.

Она растерянно смотрит на меня, сказать нечего, и я, воспользовавшись этим, направляюсь в свою комнату, чтобы закончить этот бесполезный разговор и чтобы выполнить данное Насте обещание — принять горизонтальное положение.

Лежать без дела жутко скучно. Я успеваю подремать, повспоминать сегодняшнюю встречу с Настей, другие наши милые моменты, но от бесконечно тянущегося свободного времени я невероятно выматывааюсь.

Не торопясь сажусь в кровати, чтобы голова не начала кружиться, и слышу, как хлопает входная дверь, а потом раздаются голоса мамы и брата.

Понимая, что все наши проблемы можно решить легко и без последствий — просто выяснить отношения с Лешкой и убедить его, что, как говорила мне мама, что у него таких Насть будет множество, я выхожу из комнаты.

Брат встречает меня холодным взглядом и молча направляется к себе.

— Подожди!

Не оборачивается и хлопает дверью передо мной.

Все равно вхожу в его комнату.

— Давай все обсудим.

— Мне нечего с тобой обсуждать! — отрезает он с вызовом.

— Может, оттого, что ты бессовестно в глаза оболгал мою девушку?

Он бросает на меня злой взгляд.

— Я спал с ней и, как только ты опять укатишь сниматься, снова затащу ее в постель!

Я еле удерживаю себя, чтобы не врезать ему за наглую ложь.

— Она не спала ни с кем, кроме меня!

— И ты ей поверил?

Он попытался засмеяться, но у него не особо это выходит.

— Леха, включи мозги. Она была девственница!

Его лицо сереет, и он смотрит на меня еще мрачнее.

— Будь не ребенком, а мужчиной. Наберись мужества и просто не мешай нам.

Брат молчит и по-прежнему сверлит меня глазами. Новость, которую я обрушил на него, оказалась, видимо, неожиданной и разрушающей, но мне не жаль его — он вел себя как идиот, и надо было поставить его на место.

— Уходи, — цедит он сквозь зубы.

— Ты услышал меня?

— Убирайся вон! — орет идиот.

В комнату влетает мама.

— Что у вас происходит?

— Мы просто разговариваем, — спокойно отвечаю ей.

— Господи, неужели на этой девушке свет клином сошелся?

— Мама, я говорил тебе: для меня она — та самая, а он просто привык, что все должно быть у него! Ты избаловала своего младшенького.

— А если для меня она — та самая? — срываясь, вопит брат и скидывает все, что лежит на полке, возле которой он стоит.

Холодно смотрю на него, не веря ни единому его слову, выдаю: