Книга Измена. Если муж кинозвезда, страница 32 – Алёна Невская

Никогда не думала, что он такой тяжелый.

Тяну его еще раз, но сдвигаю всего на несколько сантиметров.

Понимаю, что такими темпами мне придется вытаскивать Андрея целую вечность, а я боюсь, что у меня совсем нет времени.

Мне становится страшно. Жутко страшно. От меня так много зависит, а я всего-навсего маленькая напуганная девочка. Слезы начинают катиться из глаз.

Стоп! Все! Мне нельзя плакать! Нельзя отчаиваться! В любой момент машина может взорваться, и я кричу себе: Хватит! Соберись!

Утерев слезы ладонями, я открываю свою дверь, чтобы она мне дала большую возможность для маневров, и снова начинаю тянуть Андрея, понимая, что либо мы вместе покинем плен его автомобиля, либо вместе погибнем.

Я не знаю, то ли адреналин, вплеснувшийся в мою кровь в момент отчаяния, то ли какие-то сверхъестественные силы, то ли что-то другое или все вместе, но что-то помогает мне быть сильной, выносливой, целеустремленной и, вытащив своего любимого человека из машины, оттащить в сторону на безопасное, на мой взгляд, расстояние.

Он все так же без сознания, и я, лишенная дела, начинаю еще острее чувствовать трагичность ситуации и, обняв его неподвижное тело, снова громко, в голос рыдаю, давая себе эмоциональную разрядку от испытываемого стресса.

Меня сотрясает озноб от холодного дождя и страха, но у меня нет сил встать с мокрой холодной земли, и я сижу на грязной траве, трясусь и продолжаю плакать.

Дальше все происходит как в кино. Карета скорой помощи, сотрясая мир своим звуком и сверкая в темноте яркими огнями, присоединяется к полицейской машине. К нам подбегают врачи, укладывают Андрея на носилки, уводят меня, накинув сухую куртку на плечи, осматривают, предлагают поехать в больницу…

Я не помню ничего подробно, что говорила, о чем меня спрашивали… Помню лишь, что я была в сознании, но в каком-то другом — отстраненном, заторможенном. Единственное, что отчетливо отложилось в моей голове, — это то, что мы живы и нам больше ничего не угрожает. После тех жутких бесконечных минут, что я пережила, вытаскивая Андрея из машины, это были главные слова. Сижу в коридоре возле приемного покоя в таком же полуотстраненном состоянии и осмысливаю только что полученную информацию: у меня нет никаких повреждений, у Андрея, предположительно, пока лишь сотрясение, но точно это будет известно после МРТ.

— Настя! — этот голос заставляет меня вздрогнуть и очнуться от забытья.

Все еще сомневаясь в правильности своего предположения, я поднимаю глаза и убеждаюсь, что не ошиблась, — это действительно Алексей.

Уже второй раз за день он шокирует меня своим неожиданным появлением, и я боюсь, как бы этот его повторный приход не сыграл со мной злую шутку.

Он, приближаясь ко мне, раскрывает руки, видимо, желая обнять, но, натолкнувшись на мой грозный взгляд, просто садится рядом.

Потом снова пытается притянуть меня к себе, но я буквально отпрыгиваю от него.

— Не прикасайся ко мне!

В моей памяти все еще отчетливо звучат его слова, которые он кричал на кухне, и я не забыла, что именно они спровоцировали Андрея на то безумие, что в итоге привело к аварии и пережитым мной мучительным моментам страха, отчаяния и боли.

Лешка мгновенно мрачнеет и, смотря на мои влажные и грязные джинсы, ботинки с толстым слоем прилипшей земли и мокрую перепачканную куртку, лежащую на скамье, произносит: