Книга Его одержимость, страница 161 – Эмилия Грин

Форс-мажор.

Я прижалась к нему, чувствуя, как неистово колотится сердце.

— Не лучше ли мне вернуться домой? – почти беззвучно.

— Увы, сейчас там небезопасно, Вер, – в его голосе появились стальные нотки. – От своего осведомителя я знаю, что и Левицкий, и Воронов отправляют свои семьи в полных составах за границу. Перестраховываются.

Но Игнатов ничего мне об этом не писал…

— А как же моя мама? – руки задрожали: я едва ли не задыхалась от волнения.

— По всей видимости, твоя мать останется в Москве, – устало отрезал он. – Но сестра с женихом и весь табор Левицких уезжают. Если ты вернешься, то и тебя сошлют… Хорошо подумай, – с этими словами он погасил свет.

Я еще долго не спала, слушая, как в коридоре возится пес. Лежала и смотрела в темноту, ощущая тяжесть кольца на пальце, будто от камня распространялся жар. Все никак не получалось выкинуть слова Вадима из головы.

«Отец как-то обмолвился, что у нас в роду что-то типа генной аномалии или родового проклятья…». Еще и эти сны. Не хотелось думать, что внутри меня растет новая жизнь, которая уже обречена…

— Нет, – прошептала я в темноту, – Я не позволю. Моя доченька проживет долгую и счастливую жизнь…

*Семь месяцев спустя*

Вера

— Черное ухо! – позвала я, прищурившись. – Ко мне!

Солнце уже клонилось к закату, когда я вышла во двор. Теперь я двигалась гораздо медленнее из-за своего внушительного живота, на котором почти ничего не сходилось.

Шел уже девятый месяц, хотя, казалось, в горах время тянется иначе… Мы здесь жили, будто в какой-то параллельной или искаженной реальности.

— Черное ухо!

Лохматый, черный как смоль пес с одним действительно темным ухом – за что он и получил свою кличку – выпрыгнул из кустов, и побежал ко мне, виляя хвостом так, что, казалось, сейчас взлетит.

Он ткнулся влажным носом мне в ладонь.

— Осторожно, балбес, – засмеялась я, уворачиваясь, однако этот проходимец целился носом именно в мой животик, обожая за ним гоняться.

Пес понятливо отступил, но продолжил кружить рядом, выпрашивая внимание.

Я опустилась в плетеное кресло, тяжело опираясь на спинку, и бросила проказнику игрушечную утку. Черное ухо рванул за ней с такой скоростью, что чуть не запутался в собственных ногах.

Мы с Ольгой не смогли сдержать смех.

— Такой потешный! – женщина протянула запыхавшемуся псу угощение.

Она сидела в плетеном кресле под навесом, прикрыв глаза от солнца. В руках у нее дымилась кружка с чаем. Мы пили травяной сбор, заваренный по какому-то известному только ей рецепту, греясь в лучах закатного солнца.

Прошло уже полгода… самые странные, противоречивые и сложные полгода моей жизни, за которые столько всего произошло.

Но самое главное – отца со дня на день должны были выпустить.

Глава 84

Но самое главное – отца со дня на день должны были выпустить.

Я догадывалась, что никакого примирения быть не может. И пусть мне никто не говорил об этом прямо – подозреваю, из-за моего положения, – данная мысль будто витала в воздухе.

Оглядываясь назад, я поняла, что сама напрашивалась на проблемы, пытаясь убедить себя, что счастье в виде примирения двух враждующих семей возможно…

Глупая, наивная Вера.

Но, справедливости ради, многое из того, что я узнала, находясь в этом добровольном заточении, в самом деле, помогло моему отцу.