Книга Верь в меня, страница 66 – Энни Дайвер

Мы остаемся вдвоем, Яровой моментально сникает. Трет руками лицо. Он тоже какой-то потерянный. И вся эта злость из него стремительно улетучивается, оставляя раздрай. Опускаю ладонь на его плечо и сжимаю так, чтобы точно почувствовал через куртку.

— Сейчас ты садишься в мою машину, я везу тебя домой, и ты мне все рассказываешь. Задача ясна?

— Предельно, — вздыхает глубоко. — Я сам за руль сейчас не могу. Спасибо.

И в этом его слове столько всего намешано, что я даже не пытаюсь разобрать. Пацаны для меня как семья, мы вообще все друг для друга такие. Невозможно доверять жизнь тому, кого сам опасаешься. Мы близки и по духу, и по образу мыслей, поэтому в любой ситуации научены подставить плечо для помощи, будь то реальная проблема или моральная поддержка.

Веду его, к тачке, не отпускаю. Знаю, что дел не натворит, но по тому, как Рус на меня наваливается, чувствую, что мое плечо ему сейчас жизненно необходимо.

Садимся в машину, выезжаем с территории, нас пропускают без лишних вопросов. Подпрыгиваем на лежачем полицейском, на заднем гремят бутылки. Там вискарь на Новый год.

Руслан хмурится, поворачивает голову, разглядывает пакеты.

— Можно? Я бутылкой или бабками верну.

— Бери, — пожимаю плечами. — Но ты проблему таким способом не решишь, ты же в курсе?

Кивает и тянется за бутылкой. Пробку открывает быстро, делает два больших глотка. Я кривлюсь. Ну гадость же. Тянусь к бардачку, достаю оттуда шоколадку и бросаю на колени Яровому. Пусть хоть закусывает.

— Ее уже, блядь, никак не решишь. Обратного эффекта нет, — он снимает обертку и надкусывает плитку прямо так, не ломая. — Спасибо. Если бы не вы, я бы ее прибил там на месте, — он делает еще глоток. Морщится, но бутылку все еще не убирает. — Она аборт сделала. Пиздец. Не то чтобы я планировал так скоро малыми обзаводиться, но получилось как получилось, я готов нести ответственность, а она… Я в ахуе, — Рус ерошит волосы, прижимает кулак ко рту. — Она сама все сделала. Я не знал. И не узнал бы, блядь, если бы ее не встретил сегодня. Мы случайно столкнулись, она как ошпаренная на улицу вылетела, а я тачку грел, два часа там торчал.

— У вас это в командировке началось или вы были знакомы до?

— Да там все закрутилось. Познакомились, к ним с подружкой тогда все пацаны ходили. Но я быстрее всех оказался. Мы прятались, чтобы командиры не узнали, ну, я уже рассказывал. Я думал, вернемся на гражданку, продолжим тут как нормальные люди. Хер там. Она меня отшила, сказала, что тут ей такие острые ощущения не нужны. А потом позвонила, рыдала, сказала, что беременна. Я выпал, конечно, но ей сразу ответил, что будем рожать, даже если между нами ничего не сложится. Это же, блядь, ребенок. Как его можно убить?

Половины бутылки уже нет. Голова Руслана болтается из стороны в сторону. Видимо, сорок градусов уже догнали. Яровой все так же грызет шоколадку.

— Ситуация херовая, конечно. Хуже не придумаешь, — медленно подбираю слова, тут особо ничего и не скажешь. Все уже случилось, с выбором Ангелины только жить, но вряд ли Руслану надо услышать именно это.

— Не надо только подбадривающей речи, кэп. Лады? — бутылка стремительно пустеет, мы едем только двадцать минут, а у меня уже бухой подчиненный в тачке, языком еле ворочает. — Я ж не тупой, сам понимаю, что как кинопленку жизнь не прокрутишь назад. Уехал поезд, я опоздал на перрон. Переживу. И Ангелину больше трогать не буду. Вот! — он достает телефон и демонстративно удаляет ее контакт, чистит при мне переписки. Возится долго, мы заезжаем в его двор. Я помню это место очень хорошо, Дианка тут жила, пока в универе училась. — Все, попрощался, считай. Спасибо, что довезли. И за вискарь тоже. Офигенный.