Книга Верь в меня, страница 45 – Энни Дайвер

Как я вообще собиралась жить без Андрея?

— Спасибо за танец, — Кирилл мажет губами по тыльной стороне моей ладони. Я морщусь, вовремя не спрятав брезгливость, и, бросив сухое извини, иду к столику. Там лежит моя сумочка.

Праздник для меня закончился. Хватаюсь за телефон. Андрей был в сети несколько часов назад. Первым порывом хочу позвонить, но вовремя себя торможу. Не хочу его беспокоить. Он и так слишком много для меня сделал в последние несколько дней. Вызову такси и нагряну домой сюрпризом.

Открыть приложение не успеваю, на нашу вечеринку врываются незваные гости в черной форме с криком «Всем оставаться на местах!»

Не успевает силуэт Дианы скрыться за дверью пафосного ресторана, как мне звонит полковник. Это не сулит ничего хорошего. Воронцов сам отправил меня в отпуск, сказав не попадаться ему на глаза до окончания, и как-то вечерний звонок со всеми его словами не вяжется.

Вызывают на работу. Ничего сложного, в конце года рейды по корпоративам обычное дело. Кому-то мало алкоголя, и по наводкам мы выезжаем, помогая операм. В такие дни все группы заняты, и приходится подключать резерв или отпускников. Моих вызвали почти всех, это хорошо. Со своими привычнее, надежнее и веселее.

Заглянув домой, забираю форму и еду работать. Все уже готовы, приехали к отделу, сидят в тонированном микрике, кто-то стоит на улице и курит. Вижу Руслана, Марка и Стаса, они что-то бурно обсуждают. Оставляю телефон в машине, иду к ним. Парни замечают, приосаниваются и бодро здороваются, не выдавая нежелание работать.

Кивнув им, иду переодеваться, получаю оружие и возвращаюсь. Все делаю механически. Мы, как обычно, не знаем, куда едем. Сказали в рейд, остальное — вне нашей компетенции. Да и лучше, когда так. Чем больше информации знаешь, тем сильнее проникаешься, а в нашем деле не место сочувствию.

Взглядом окидываю своих. Стас, как всегда, бодрый и навеселе, Марк расслабленный, будто все эти дни лежал и ни черта не делал, хотя не удивлюсь, если так. Один Руслан какой-то загруженный, смотрит в землю, нервно скуривает сигарету.

— Рус, ты чего печальный? — парни жестом показывают не трогать Ярового. Запретная тема какая-то? Кто ж знал. Надо было раньше сигнализировать. Пожимаю плечами и кривлю морду. Сорян, ошибочка вышла. Хотя с другой стороны как капитан я должен знать. Плечом к плечу работаем.

— Да я походу батей стану, — вот за что я люблю молодежь, так это за то, что они вообще ничего не скрывают. Что происходит в жизни, что в душе творится — вываливают как на духу, потому что у них пока эмоции руководят парадом. Это из Макара хрен слово вытянешь, тот триста раз подумает, прежде чем что-то произнести. Руслан не такой, и слава Богу.

— И? Не рад?

— Не в этом дело, кэп. Будущая мать меня на все веселые буквы посылает и говорит, что я ей не нужен, — он поднимает на меня такой тяжелый взгляд, что аж передергивает. Никогда не видел такого отчаяния у Ярового. Он у нас вечный позитив, никогда не унывает, а тут беда. Я его печальным только в одном случае помню — когда мы завели разговор об Ангелине. — Походу поэтому нас и вызвали, Болдырев лично решил мне какое-нибудь нарушение пришить, чтобы от сестры ее отвалил. Так что не забывайте меня на гражданке, мужики, — все-таки давит улыбку и с хлопком соединяет руки в замок. — Вспомни говно… — цокает и закатывает глаза.