Книга Мир жизни и смерти 10, страница 64 – Павел Пуничев

— Значит, есть какой-то, о котором тебе неизвестно. Это же игра, здесь обо всех можно найти информацию. Лежит где-нибудь в глубокой пещере скрижаль клинописью набитая, а там в ней прямо говорится, жил-был такой-то и такой-то Вася Пупкин, свершивший злодейские злобные злодеяния и превратился после смерти в нежить ужасную, например, в Кощея Бессмертного и стоит только Иванушке-дурачку ткнуть в него своей озорной иглой, как он от стыда и рассыплется на мелкие косточки.

— Главное в мою сторону своей иголкой не тычь, Иванушка блин. Иди корми своих подопечных, только Долу не проболтайся, что с другими млекопитающими ему изменял, а то это тебе придётся от стыда на кусочки распадаться, когда он тебя своей дубиной затыкает.

— Фу таким быть, — пробормотал я, отползая подальше от шутника, но на всякий случай решил Долу действительно ничего не рассказывать. Он и так с каждым полученным уровнем становится всё злее, цапнет ещё за ягодицу своей зубами, вампир чёртов.

Зря переживал, и топал на нос корабля, раза три чуть не улетев за борт тоже зря, очередная измена не состоялась, полосатая неблагодарная селёдка куда-то подевалась, то ли, наконец, отстав от нас, то ли уйдя на глубину. Хотя в последнем случае, им всё равно хотя бы иногда надо всплывать, чтобы дышать.

Через пару мгновений я уже о них забыл, обратив внимание на кислую мину Лапочки, запихивающей какие-то пустые бочки в сеть и притягивая её к борту.

— Что подруга не весела, вчера ты вроде одарила своими телесами пару счастливчиков и теперь должна мурлыкать, как объевшаяся сметаны кошка.

Выражение лица при этих словах у девушки стало будто она только что лимон схомячила, а взгляд ожег арктическим холодом.

— Не твоё дело, Броневой, если ты не забыл, тот ты на две недели у нас с Флорой в рабстве, не исчезнешь с глаз моих, трахну прямо здесь, и в этот раз я буду мальчиком.

— Тоже мне, сексом испугала, — проворчал я, поспешно удаляясь опять на корму. И чего сегодня все такие нервные? Конечно, погода не радует и на расслабляющий круиз это тоже не похоже, зато не скучно.

В середине пути до кормы я уже было передумал туда тащиться, решив нырнуть в трюм и проверить как там Флора. А что? Там тепло, мягко и уютно, не то, что здесь. Ко всему прочему нами получен приказ зафиксировать всё не закреплённое, а у меня там как раз супруга просто так лежит. Вот если её ножки и ручки привязать, раскинув пошире и зафиксировав таким образом — это может получиться интересно. Да, решено, я, конечно, человек простой и против всяких разных садомазо, но приказ есть приказ, надо его выполнять.

Загоревшись этой благородной идеей, я отодрал свои скрюченные пальцы от борта, и в позе беременного краба пошкандыбал к заветному люку, когда мне в спину ударило что-то упругое, но достаточно весомое, чтобы все позвонки приятно хрустнули, а я проехался лицом по палубе, остановившись только когда врезался в мачту. Столь грубое вмешательство в мои мечты, вызвало во мне понятное возмущение, и я уже вознамерился всё высказать этому грубияну, но увидев его глаза, решил просто постоять, любуюсь этим чудом. Принадлежали они существу, слегка смахивающему на осьминога, забросившему сейчас несколько своих щупалец на борт, впившись в доски торчащими из них костяными крючьями и подтягивающими всё тело вверх. Впрочем, этого я практически не видел, сосредоточившись на взгляде этих невероятных, фантастических глаз. Чёрные провалы с яркой золотой точкой в центре, от которой во все стороны расходятся такие же золотые искры, кружащиеся в непрекращающемся вихре, завораживающем и притягательном. Я сделал шаг вперёд, чтобы их получше рассмотреть, затем ещё шаг и ещё.