Книга Мир жизни и смерти 10, страница 49 – Павел Пуничев

Я с некоторой ностальгией вспомнил наш замок в Пустошах и потоки товара, который мы пересылали оттуда во внешний мир. Эх-х…

Отбросив бесполезные мысли, развернулся к потемневшей пещере, разглядывая значительно изменившуюся обстановку. Потемнело внутри, потому что большая часть цветов на противоположной части пещеры то ли закрылась, то ли погибла, этого было не рассмотреть, так как вода между нами потеряла свою чистоту и прозрачность, наполнилась огромным количеством пузырей и кусками обваренной плоти, которая сейчас, будто хлопья снега в безветренную погоду, мягко опускалась на дно, где её жадно ловили выжившие актинии и ползающие по дну ракообразные. Выжили не все, рядом с эпицентром взрыва твари сварились так же как и медузы, теперь потеряв свою яркую расцветку и вяло колыхались, словно пучки переваренных макарон. Многие кораллы потеряли свои ветви, и стояли теперь покореженными пеньками. Но, самое главное, что в центре пещеры под илистым дном начало ворочаться нечто грандиозное, поднимая муть вверх, ещё больше замутняя и так не слишком прозрачную воду.

Я начал шарить по пещере глазами, отыскивая своих соратников, но тут же понял, почему Флора так и не смогла никого из них вылечить, едва поддерживая на грани жизни и смерти. Оказалось, что медузы при взрыве погибли не все, и десятка два их сейчас беспрестанно атаковали оставшийся в живых соклановцев.

Странник, опять облачившийся в свою броню и уверенно стоящий на булыжнике около входа, держался неплохо и даже постепенно восстанавливал единички жизни. Он не рубил тянущиеся к нему стрекала, а хватался за них окованными в сталь руками, подтягивая противника к себе, отсекая от его тела сразу все щупальца или отрубая от зонтика огромные куски. С Флорой и Резаком же всё было хуже. Моя супружница вообще потерялась где-то в этих невероятных объёмах пещеры, было видно только, что она подвергается сильному воздействию яда и небольшое количество её хитпоинтов быстро тает. У Резака в данный момент закончилась возможность уходить в инвиз и он с трудом уворачивался от пары медуз, долбящих его стрекалами, отравляя и часто парализуя. Ему в этой битве помогала пара стай кровожадных пираний, видимо, скастованных Снегирем, и теперь выдирающих из противника огромные куски плоти.

Опять активировав управление водой, я по прямой устремился в ту сторону, но через несколько секунд пришлось свернуть, пробираясь вдоль стенки, где концентрация яда и температура воды были более приемлемыми. В итоге опоздал, Резак забрал с собой обоих противников, но и сам растаял в посмертной вспышке. И появившийся с ним рядом мой двойник уже ничем не смог помочь. Странник же самостоятельно добил своего противника, который оказался последним. Он устало встряхнул руками, однако на меня даже не глянул, хотя я опустился на камень всего в двух шагах от него. Он, не отрываясь и не моргая, смотрел куда-то мне за спину, будто загипнотизированный. Я, поморщившись, обернулся, уставившись в ту же сторону. Большая часть пещеры теперь была не видна. Актинии, свернувшись, спрятались в стены и пол, который теперь походил не на клумбу сумасшедшего садовода, а на серо-зелёный заплесневелый ноздреватый сыр, впрочем, его было практически не видно, почти весь его объем закрыло непроглядное грязное облако, в котором ворочалась что-то невероятно огромное и страшное.