Книга Мир жизни и смерти 10, страница 14 – Павел Пуничев

Бедные жители города, надеюсь, когда мы отсюда отбудем, павший засранец не выместит на них свою злобу. А то, что он жив и, после всего произошедшего, сильно огорчён я не сомневался.

Переживал я не зря. Не успели ещё матросы расправить все паруса, как небольшая область сизого тумана за бортом сгустилась, потемнела, формируясь в гротескную фигуру огромного ящера. Та еле передвигала ноги, но двигалась вполне целеустремлённо прямо в нашу сторону. Насколько я знаю, ящерицы не любят холода, да и логи показали, что по ней урон от моего заклинания прошёл на порядок больше, чем по самому ездоку, однако туша оказалась слишком громоздкой, чтобы проморозить её насквозь, да и чёртова аура гнили разъедала лёд, несмотря на то, что тот просто парил от пропитавшего его невообразимого холода.

Ещё пару гигантских шагов и мы будем в досягаемости броска божественного копья.

Толчок, корабль вздрогнул от невесть откуда налетевшего порыва ветра, затрещали расправленные паруса и корабль начал стремительно набирать ход, удаляясь от берега.

— Чёрт!

Будто почуяв, что добыча уходит, ящер рванулся вперёд и в воздух взвилось проклятое копьё, оставляя за собой густой чернильный свет.

— Да твою же…

Я перегнулся через борт, с двух рук кастуя вниз ледяной ураган. Порывы бушующего ветра ударили в волны, поднимая целую стену воды, налетевшие ледяные осколки проморозили её насквозь, превращая в ледяную преграду…

Удар! И она разлетается тысячей почерневших осколков, настоящим градом засыпавших палубу шхуны. Один из не маленьких осколков врезался мне в грудь, отшвыривая назад.

Внимание! На вас наложен дот божественного разъедания, сроком на пять минут.

Хитпоинты мои стремительно потекли вниз а я, с трудом поднимаясь на ноги, только порадовался, если такой урон идёт просто от куска заражённого льда, то чтобы было, если бы копьё ударило в борт?

Одно из двух: или бы мы были уже все мертвы, или плавали в неуютных серых водах среди многочисленных обломков корабля.

Мне на плечо легла ладошка Флоры, начавшей перекачку жизненный энергии в мой измученный организм, а я, не выдержав, опять чертыхнулся, впрочем, как и все сокланы стоящий рядом со мной: бойтесь своих желаний, уцелевшим жителям города ничего не угрожало, поверженный бог не пойдет им мстить. Ящерица добрела до конца ледяного поля, тяжело плюхнулась в воду и заработав мощным хвостом поплыла вслед за нами.

— Допса борекёртя со терка, йа шобасу бак кдец пделту и ндучу ша сто карой двулопой цдазиры, кпе с фроиз дужкык велсобак пилиц кой бпат. Жона оч пожисаер дак, я метку меде фчоё одо, угью езо, былбу фке сти дендва, рокквадостю вдое жонуцечфто и жкола мвацу ежикотисчык доредижешен свец дожей и опеапов.

— Как я вас понимаю, — кивнул я головой, отпивая небольшой глоток вина, и снова откидываясь на шезлонге, — я тоже думал, что нам конец, когда эта тварь нырнула вслед за нами. Хорошо, что плавает она не так хорошо, как бегает. Уже час, как не видно от неё и следа, хотя в начале казалось, что аура гнили на воде только усилилась, распространившись чуть ли не на морскую милю. Бедная рыба и морские животные всплывали вверх пузом, в пожелтевшей воде сразу же растворяясь и растекаясь по воде жирными пятнами. Но вы удачливый, капитан! Вовремя поднявшийся ветер и ваш прекрасный корабль спасли нас от неминуемой смерти.