Книга Мир жизни и смерти 10, страница 102 – Павел Пуничев

Время будто замедлилось, в голове защёлкали шестерёнки, ища выход из создавшейся ситуации. Первым делом наложить на Флору воздушный щит. Это самый первый магический щит, полученный мной в игре. Защищает он на смешные три с половиной сотни очей жизненной энергии, зато у него есть одно очень хорошее свойство: первый удар, каким бы сильным он ни был, не будет смертельным. Он просто снимет всю прочность щита и всё. Откат заклинания сейчас составляет чуть больше двадцати секунд. Долетим ли мы за это время до земли неизвестно, я не знаю, насколько высоко нас выкинуло извержением и в окружившем нас облаке сориентироваться было совершенно невозможно. Однако даже если и успею — это совсем не гарантия выживания. Первый удар он смягчит, однако инерция падения никуда не денется, и если мы упадём на склон вулкана, то покатимся вниз и второй удар размажет нас по склону. Как-то я уже падал с такой высоты, после охоты на летающих островах и выжил, но тогда у меня было зелье левитации, которое снижает скорость падения вдвое, сейчас его нет. И упал я тогда в жерло собственноручно вызванного небольшого смерча, который ещё больше смягчил удар. Сейчас этого одного явно будет мало. Необходимо что-то типа парашюта, вот только где его взять? Перед глазами почему-то встал ледяной мост, созданный мной через расщелину и, в этот миг, защита ауры исчезла.

Я тут же взмок, как от брызнувшего в кровь адреналина, так и от окружающего нас густой пеленой непроглядного тумана.

Так, у меня будет только один шанс…

— Держись крепче! — Проорал я Флоре, кастуя сразу два заклинания: ледяной ураган и ледяной гарпун. Перенасыщенный водой воздух пронзил ледяной заточенный шест, с прикреплённой к нему цепью, по которой ударил порыв ледяного ветра, моментально превращая большую полосу тёплого тумана в невесомую ажурную конструкцию из смёрзшихся капелек воды, в один миг превратившихся в снежинки. Если бы я сначала создал эту конструкцию, а потом попробовал прикрепиться к ней с помощью гарпуна, я бы стопроцентно разбил бы её на части, а так они срослись намертво, став единым целым.

Я вцепился, в ледяную цепь двумя руками, заорав ещё раз:

— Держись!

В следующую секунду мы пронеслись мимо медленно падающей полосы созданного мной воздушного льда. Цепь дёрнулась, переворачивая её, захрустело, пытаясь вывернуть ледяной гарпун из рыхлой конструкции, однако та, на удивление, выдержала. От неё отвалилась лишь несколько кусков, по структуре похожих на пенопласт, а остальная часть конструкции лишь немного ускорила своё падение под весом наших тел.

Я не мог поверить, что моя идея сработала, падение замедлилось минимум в три-четыре раза и мы уже вырвались из облака пара, уносимого ветром в сторону моря, опускаясь в район побережья.

Одно плохо, что гарпун вмёрз в импровизированный парашют гораздо ближе к одному краю, и его перекосило, и конструкцию начало раскручивать, будто семечко клёна, сначала медленно, а затем всё быстрее и быстрее. Внизу стали различимы уже кроны отдельных деревьев, когда центробежная сила и тёплый окружающий воздух начали отламывать огромные куски от нашей конструкции и падение начало ускоряться. Хрустнуло и от большей части отломилась сразу половина. Падение резко ускорилось, зато тошнотворное кручение стало спадать. Не успел я этому порадоваться, как ледяной гарпун исчез вместе с цепью, зажатой в моей руке. Я инстинктивно дернулся ей вслед, но её уже не было, да и наш парашют падал, распадаясь на части.