Книга Спорим, не отвертишься?, страница 67 – Мари Скай

Мы много спим. Спим, как будто пытаясь наверстать все те бессонные ночи, что были до суда. Просыпаемся в обнимку, подолгу лежим, разговаривая ни о чем, смотрим друг на друга.

Мы много разговариваем. Саша рассказывает мне о детстве, о деде, о том, как они строили этот бизнес. Я рассказываю о своей семье, о маме, о том, почему пошла в юридический и почему бросила. Мы говорим обо всем на свете, и каждое слово сближает нас еще сильнее.

Мы много занимаемся любовью. Медленно, страстно, нежно, отчаянно. На кухне, в душе, на полу в гостиной, на его огромной кровати. Нам никто не мешает, никто не вторгается в наше пространство. Только мы.

Адвокат приезжает каждый день, привозит новости и бумаги на подпись. Детектив, которого нанял Руслан, работает без устали, собирая доказательства против Вероники.

На третий день домашнего ареста детектив приезжает лично. Это коренастый мужчина лет сорока, с короткой стрижкой и внимательными глазами, похожий на отставного военного.

— Есть прокол, Александр, — говорит он без предисловий, усаживаясь в кресло. — Нашлась та самая женщина, чью дочь Вероника использовала для фото с угрозами. Та девчонка, помните, на снимках, где «Саша» якобы пишет на заборе угрозы в адрес Вероники?

— Помню, — Саша напрягается.

— Так вот, мать девочки готова дать показания, что ее дочь просто снималась в парке, а Вероника подошла и попросила попозировать на фоне граффити, заплатила за это тысячу рублей. Сказала, что для студенческой работы. Женщина подписала свидетельские показания. — Детектив протягивает Саше лист бумаги.

Саша пробегает глазами текст, и на его лице впервые за долгое время появляется улыбка.

— Это же железобетонно.

— Не совсем железобетонно, но очень хорошо, — кивает детектив. — Еще пара свидетелей нашлись — соседи по парковке, которые слышали, как она угрожала вам и вашей невесте. Один даже запись на диктофон сделал. Случайно, но сделал.

— Когда можно подавать встречный иск? — спрашивает Саша.

— Завтра-послезавтра. Дособерем показания еще у двоих людей, и можно.

— Отлично.

Когда детектив уходит, я смотрю на Сашу. В его глазах — огонек надежды.

— Получается, мы победим?

— Получается, да, — он обнимает меня, притягивая к себе. — Еще немного, Алиса, еще чуть-чуть, и она сядет сама. За клевету, за дачу ложных показаний. За всё.

— Заслуженно, — шепчу я.

Мы сидим на диване, обнявшись, и смотрим в большое панорамное окно. Закат разливается по небу оранжевыми и розовыми красками. Дни становятся короче, вечера — длиннее. Но мне хорошо. Потому что он рядом. Потому что внутри меня растет уверенность, что всё будет хорошо.

— Саша, — тихо говорю я, поворачивая к нему голову.

— Ммм? — он смотрит на меня, улыбаясь.

— Я хочу тебя.

— Прямо сейчас? — в его глазах загораются веселые искорки.

— Прямо сейчас.

Он смеется — тем самым грудным, теплым смехом, который я так люблю — и притягивает меня к себе.

Мы занимаемся любовью медленно, нежно, бесконечно. Без спешки, без страха, без мыслей о завтрашнем дне. Только мы, только наши тела, только наши души. В каждом движении — тихая радость от того, что мы вместе. В каждом вздохе — обещание.

— Я люблю тебя, Алиса, — шепчет он, когда всё заканчивается, и мы лежим, тяжело дыша, переплетенные, как два дерева, которые срослись корнями.