Книга Цветы барбариса, страница 133 – Стелла Майорова

Просыпался в холодном поту, глотая ржавую пыль камеры.

Смотрел на зарешеченный квадрат неба, и в груди ревело.

Нахрена сказала мне такое? Как теперь ее отпускать?

И когда колония оживала, шумела голосами, гремела мисками, я молчал, как проклятый.

Я любил ее так сильно, что готов был терпеливо гнить здесь, только бы не втягивать ее в этот ад.

Но она решила иначе.

Упрямая.

Писала.

Короткие колючие письма.

Слова раздирали до крови. Отпечатывались в голове и крутились в черепной коробке даже во сне.

Она мучила меня. Не отпускала никак.

Я обещал себе не читать. Но как только приносили очередной конверт с запахом ее духов, я был готов рвать его зубами, жадно вытаскивая бумагу.

Я знал их наизусть, но все равно перечитывал снова и снова.

Я хотел, чтобы она шла дальше без меня.

Чтобы забыла меня. Но забывать сам не хотел. Я за нее держался.

За фото, что она клала в каждый конверт. Свои фото. Маленький кусок ее мира, в который я уже не мог попасть.

На фоне вывески магазина, на набережной, в откровенном белье, без него. Сука.

Бесило, что эти фотки видели другие, когда вскрывали переписку. Теперь каждый новый конверт сопровождали сальные шуточки и свист. Мне было срать.

Я ждал ее писем. Как одержимый. Ждал, что она снова появится между строк.

Что увижу эти глаза, пусть даже только на фото. Часами рассматривал жадно каждую деталь: складку на ее футболке, линию шеи, выбившуюся прядь волос.

Я не отвечал. Ждал, что однажды ей надоест.

Боялся, что надоест…

Шесть лет — слишком долго. Я не буду просить ее ждать меня. Не буду просить не забывать. Пусть строит свою жизнь. Она заслужила счастливую свободу. Именно ради этого я здесь.

Месяцы в колонии текли, как грязная жижа под ногами. Воняло железом и хлоркой, казалось, даже воздух здесь прогнил. Я думал, что тоска по ней сожрет меня изнутри, что сердце само заглохнет и перестанет колотить по ребрам. Но, черт возьми, оно только крепче дубасило, и чем дальше, тем сильнее.

Я видел ее в каждой тени, слышал ее голос в ржавом скрежете дверей, чувствовал запах ее кожи в паршивом, пропахшем потом белье. Хотел выть, ломать стены, кричать ее имя.

Она, как назло, не переставала писать. Слала запросы на свидания, но я не подписал ни одного. Ей пора было уже идти дальше без меня.

Но упрямая девчонка никак не сдавалась. И я согласился на последнее свидание. Нужно было дать ей понять, что так дальше нельзя.

Варя

Я думала о нем каждый день. Месяцы текли один за другим, ничего не менялось внутри. Время стало вязким. Моя жизнь превратилась в ожидание, оно стянуло меня, как корсет, но странным образом подпитывало, давало силы.

Мне нравилось ждать его. До больного. Я, привыкшая получать все и сразу, училась медленно, мучительно растягивать это чувство, как нитку, день за днем, час за часом. Я растравливала себя им и не могла остановиться.

Он все еще был у меня. Пусть не рядом, но был.

Мой Ромка.

Настоящий, с грубыми пальцами, горячими глазами и своим вечным «гребаный болт», что колотилось у меня в голове ночами.

Увидеть его за стеклом было больно. Уставший, бледный. От мысли, что он пробудет там долгие годы, сжималась грудь.

Но я хотела, чтобы он знал, что я тоже есть у него. Что ему есть куда возвращаться. Что есть кто-то, кто будет ждать его до конца, даже если весь мир от него отвернется.