Книга Согласие под прицелом, страница 69 – Дарья Милова

На пороге стояли мама и папа.

Отец выглядел, как всегда: строгий, уверенный, собранный. Но в его глазах — настоящая боль. Он смотрел на меня так, будто хотел сказать тысячу слов, но не знал, с чего начать.

Я замерла, выпрямилась. Сердце кольнуло — неожиданно приятно.

Он пришёл. Он всё-таки пришёл.

Но не успела я сделать шаг, как мать резко оттолкнула его в сторону и почти побежала ко мне.

— Лия! — воскликнула она надрывно. — Господи, Лия, моя девочка! Как ты? Как ты вообще это выдержала?

Слёзы катились по её щекам — слишком обильно, слишком театрально.

— Как они могли с тобой так поступить? Это ужасно! Это нечеловечно! Как ты… как ты вообще дышишь?!

Она уже схватила меня за руки, сжимая так, будто боялась, что я исчезну.

Я не ответила сразу. В голове было пусто от контраста — между тихим спокойствием утра и этим наигранным спектаклем.

Она продолжала:

— Я увидела эти… эти фотографии, эти мерзости! Я рыдала всю ночь! Это же моя дочь! Моя!

Я посмотрела ей в глаза. И ничего не почувствовала. Ни тепла. Ни связи. Ни веры в её боль.

— Правда? — тихо спросила я. — А где вы были до этого?

Она на секунду сбилась.

— Я… Я была в шоке. Это всё так внезапно...

Отец подошёл ближе, пытаясь что-то сказать, но мама повернулась к нему и рявкнула:

— Не сейчас! Я разговариваю с нашей дочерью!

— Не сейчас! Я разговариваю с нашей дочерью! — взвилась она, обернувшись на отца.

Я не сдержалась. Слова вырвались сами — холодные, отточенные, как лезвие ножа.

— А как там Карина?

Она замерла. На одно короткое, острое мгновение — растерялась. Как актриса, забывшая реплику на сцене. Но тут же собралась, приподняла подбородок, взяла драму в тональность:

— Карина… — голос задрожал, уже слишком. — Карина тоже не спала всю ночь. Переживала за тебя. Сказала, что не простит себе, если с тобой что-то случится...

Я выдержала паузу. Очень длинную.

— Правда?

— Конечно, — поспешно кивнула мама, подходя ближе, хватая меня за запястья, как будто хотела удержать. — Она просто… она не знала, как подойти. Ей было страшно. Ты же знаешь, у неё свой характер…

Я смотрела на неё. И с каждым словом чувствовала, как внутри меня что-то становится кристально ясным.

— Угу, — кивнула я, — боюсь, если она будет ещё сильнее переживать, её нервы не выдержат.Мама открыла рот, как будто собиралась продолжить свою спектакльную тираду, но её перебил спокойный, почти ласковый голос Джулии:

— Моника, пойдёмте.

Она шагнула ближе, небрежно коснулась плеча моей матери.

— Я налью вам воды. Вам нужно успокоиться.

— Что? Зачем? Я с дочерью… — начала было мама, но Джулия не дала ей договорить.

— Вам нужно отдышаться. — Она слегка сжала пальцы на её плече, не оставляя выбора. — Лия сейчас немного поговорит с Джоном, а потом вы сможете обсудить всё спокойно. Без криков. Без сцены.

Мама, похоже, поняла, что спорить с ней — бесполезно. Джулия смотрела на неё не как на женщину, а как на угрозу, которую нужно увести с глаз Лии. Слишком вежливо, чтобы спорить, и слишком твёрдо, чтобы ослушаться.

— Хорошо, — сдалась мама, театрально всхлипнув. — Я только воды...

Они вышли, и я осталась с отцом.

— Я очень за тебя переживаю, Лия, — сказал он тихо, почти шёпотом, как будто боялся разрушить эту хрупкую тишину между нами. — Больше, чем ты думаешь. Может, я плохо это показываю… но я люблю тебя. И очень.