Книга Согласие под прицелом, страница 2 – Дарья Милова

Я медленно подняла взгляд.

— Это называется эскизы.

Она фыркнула.

— Конечно. Эскизы... Платьев, которые никто никогда не увидит.

— Хватит, Карина, — спокойно сказала я, стараясь сохранить лицо.

Но ей этого было мало. Она уже завелась.

— Просто интересно, — продолжала она, ковыряя вилкой в тарелке, — ты правда думаешь, что кто-то в Лондоне ждал тебя с распростёртыми объятиями? Что ты туда впишешься?

Я почувствовала, как что-то медленно сжимается внутри. Мама всё ещё разглядывала экран, будто не слышала ни слова. Отец молчал.

— Лучше уж пробовать и ошибаться, чем всю жизнь сидеть у маминой юбки и ждать лайков под селфи, — тихо, но отчётливо ответила я.

Карина замерла на секунду, её глаза полыхнули.

— Что ты сказала? — её голос стал выше, как всегда, когда она теряла самообладание.

Я посмотрела прямо на неё. Спокойно.

— Ты всё слышала.

Мама наконец оторвалась от телефона.

— Девочки… — протянула она с усталым видом, словно мы были надоевшими ей детьми, хотя Карина ей никогда не надоедала.

— Ты всегда была наглой, — прошипела Карина. — Думаешь, уедешь туда, станешь кем-то? Ты вернёшься с пустыми руками. Без работы, без будущего. Потому что ты никто, Лия. Всегда была и останешься никем.

Её слова ударили, как плеть, но я не отвела взгляда.

— А ты всегда была завистливой.

Карина вскинулась:

— Завистливой? Серьёзно? Это ты мне завидуешь! Я — лицо рекламной кампании, у меня контракты, фотосессии, а ты... ты сидишь в комнате и рисуешь платья, которые никто не наденет!

— Зато я делаю это сама, — холодно ответила я. — Своим умом, своим трудом. Не с папиными связями и не маминым вкусом, который ты копируешь с десяти лет.

Карина побледнела, её пальцы сжались в кулак.

— Прекратите, — сказал отец, не повышая голоса, но с той твёрдостью, которую нельзя было игнорировать.

— Нет, пусть говорит! — Карина уже почти кричала. — Пусть скажет, как она смотрит на всех нас свысока!

Я сдерживала дрожь в руках, но внутри уже пылало. Меня раздирало на части — годами сдерживаемая злость, обида, недосказанность.

— Заткнись, Карина.

В комнате повисла тишина. Даже приборы перестали звенеть.

Я произнесла это чётко. Без крика. Но с такой твердостью, какой во мне не ожидали.

Карина уставилась на меня, будто не верила, что я это сказала.

Не проронив больше ни слова, я встала из-за стола. Тихо отодвинула стул, будто не желая потревожить эту ледяную тишину.

Развернулась и направилась к выходу из столовой, ощущая на себе взгляды, полные шока, осуждения или злости — неважно. Это всё осталось за спиной.

На кухне я заметила Миру. Она стояла у стойки, наблюдая за происходящим с печалью, но без удивления.

— Спасибо за вкусный ужин, Мира, — сказала я негромко, встречаясь с ней взглядом.

Она слегка улыбнулась и кивнула.

Дверь в мою комнату закрылась с тихим щелчком, и всё вокруг будто выдохнуло вместе со мной.

Я села на край кровати и провела рукой по обивке, будто прощаясь.

Лондон.

Там не будет Карины с её колкостями. Там никто не будет смотреть на меня свысока только потому, что я не такая. Там я смогу стать собой.

Я встала и подошла к рабочему столу. Там лежал последний эскиз — то самое вечернее платье, которое родилось у меня в голове ещё на подоконнике. Я аккуратно вложила его в папку, к другим.