Книга Его пленница. На грани ненависти, страница 25 – Дарья Милова

Тишина.

Щёлкнула дверь.

Он ушёл.

Я довольно улыбаюсь в темноте. Победа. Вот и всё. Альфа, контролёр, чёртов надзиратель — сдулся.

Я уже почти проваливаюсь обратно в сладкий сон, когда слышу шаги. Тяжёлые. Медленные. И это… нехорошо.

— Ева, — его голос ровный. Слишком ровный. — Последний шанс.

— Пошёл к чёрту, — отвечаю, даже не открывая глаз.

И вдруг — ледяной шок.

Кувшин. Полный. На мою голову.

Вода льётся по лицу, затекает в уши, стекает по шее и дальше под пижаму. Я вскрикиваю, вскакиваю, отбрасывая одеяло.

— ТЫ БОЛЬНОЙ?! — ору, вытирая лицо руками.

Он стоит надо мной, держа пустой кувшин, и даже не моргает.

— Ты не встала. Я исправил ситуацию.

— Идиот!

— Зарядка через три минуты, Лазарева. — Он бросает взгляд на мою пижаму, где ткань облепила тело, и угол его рта едва заметно дёргается. — Советую переодеться.

— Знаешь что, Морозов? — капли всё ещё стекают по лицу, и показываю на него пальцем. — Меня это достало. Прямо сейчас пойду к отцу и скажу, чтобы он тебя уволил к чертям собачьим.

— Удачи, — спокойно отвечает он, как будто мы обсуждаем прогноз погоды.

Это ещё больше подливает масла в огонь. Я швыряю полотенце на пол и вылетаю из комнаты. Ступени скрипят под босыми ногами, и я несусь по коридору, чувствуя, как волосы прилипают к щекам.

Дверь в родительскую спальню — распахиваю без стука.

— ПАПА!

Он вздрагивает так, будто в него выстрелили, подскакивает на кровати. Волосы растрёпанные, глаза полусонные, рубашка в складках.

— Что за... Ева?! Ты в своём уме?! — он приподнимается на локтях, оглядывая меня. — Почему ты мокрая?

— Вот ты ещё спишь, а я должна вставать и идти на зарядку с этим уродом! — выпаливаю я, размахивая руками так, что капли воды летят в стороны. — Знаешь, что он сделал? Вылил на меня кувшин с ледяной водой! Только потому, что я не встала!

Отец морщится, но я не даю ему вставить ни слова.

— А вчера! — я почти кричу. — Вчера он прицепил мою лодыжку наручниками к кровати! Наручниками, папа! Это не нормально! Это

уже какой-то… фетиш в стиле “психопат-надзиратель”! Уволь его. Немедленно.

Позади меня, у двери, Вадим всё так же стоит, прислонившись плечом к косяку. Его лицо — камень, взгляд прикован к отцу, но я знаю, что он слышит каждое моё слово.

— Папа, — повторяю, делая шаг вперёд. — Это ненормально. Я не собираюсь жить в доме, где меня приковывают к мебели.

Отец переводит взгляд с меня на Вадима. В комнате повисает напряжение, от которого у меня начинает подниматься пульс.

Отец откидывается на подушки, и в его лице постепенно проступает то холодное, стальное выражение, которое я терпеть не могу.

— Сядь, Ева, — говорит он ровно.

— Я не собираюсь садиться! — я почти шиплю. — Ты слышал, что он сделал? Это уже за гранью!

— Сядь, — повторяет он. На этот раз без эмоций, но от этого в животе неприятно сжимается. Я сжимаю губы, но всё-таки опускаюсь на край кровати.

— Вадим делает свою работу, — продолжает отец. — Именно ту, за которую я ему плачу. И, судя по твоему утреннему визиту, делает он её чертовски хорошо.

— Хорошо?! — я вскакиваю. — Ты считаешь нормальным, что он… что он…

— Я считаю нормальным, что ты наконец столкнулась с человеком, который не пляшет под твою дудку, — перебивает он. — И, между прочим, если он решил облить тебя водой, значит, ты этого заслужила.