Книга Курс 1. Декабрь, страница 195 – Гарри Фокс

А потом она достала эту картину. И я офигел.

Она мне ничего не рассказывала! Евлена — персонаж, который всегда держал дистанцию, всегда был себе на уме. И вдруг — такое. Виктор. Тридцать лет. Тот самый наглый шлепок по попке. Те же слова: «плохая девочка». И слёзы. Чёрные слёзы вампира, которые она не проливала столетия.

Теперь понятно, почему она так смотрит на Роберта. Почему играет с ним, дразнит, провоцирует. Почему в прошлый раз хотела занять место Ланы — не потому что ей нужен именно Роберт, а потому что ей нужен ОН. Тот самый Виктор, который триста лет назад осмелился шлёпнуть её по попке и сказать, что она плохая девочка.

И теперь понятно, почему она не хочет возвращаться в свой склеп. Почему торчит здесь, в этом замке, хотя могла бы уехать куда угодно. Она ждала. Всё это время ждала.

Я в ахуе, ребят. Персонажи живут своей жизнью и иногда выдают такое, что у автора крышу сносит. Но теперь сюжет заиграл новыми красками. Евлена — не просто древняя вампирша. Она — часть прошлого Роберта. Часть той самой прошлой жизни, о которой он ничего не помнит. Или они просто похожи?

Что будет дальше — я сам не знаю. Но одно ясно точно: эта история только начинается. Я импровизация — делают сюжет ярче. А что думаете вы?

Я открыл глаза и несколько секунд просто лежал, пытаясь понять, где нахожусь. Потолок надо мной был незнакомым — высокий, с лепниной и росписью, изображающей каких-то мифических существ. Тяжёлые бархатные шторы на окнах не пропускали свет, но где-то за ними уже наступило утро.

Я сел на кровать, откинув одеяло. Кровать была огромной — такие обычно снятся в фильмах про королей. Резное дерево, балдахин, простыни такие мягкие, что хотелось утонуть в них и не вылезать.

Комната, в которой меня поселили, оказалась настоящим произведением искусства. Высокие окна с витражами по краям, камин, в котором ещё тлели угли, тяжёлая дубовая мебель, на стенах — гобелены с охотничьими сценами. На прикроватной тумбочке стоял графин с водой и лежала записка.

Я потянулся за запиской, чувствуя, как приятно ноет тело после первой ночи на новом месте.

«Жду на завтрак. Лана»

Аккуратным, чуть витиеватым почерком. Я улыбнулся и отложил бумажку.

Вчерашний разговор с Евленой не выходил из головы. Треугольник ужаса. Моя мать. Отец. И дома, которые видят во мне угрозу. Информации было слишком много, и она никак не укладывалась в голове.

Я встал, потянулся и побрёл в ванную, которая прилагалась к комнате. Мрамор, зеркала в тяжёлых рамах, огромная ванна на львиных лапах — всё это выглядело так, будто я попал в другой век. Умылся холодной водой, привёл себя в порядок, натянул свежую рубашку и джинсы.

Амулет Кати на шее — привычным жестом. Тёплый камень чуть коснулся кожи, и стало спокойнее.

Я вышел в коридор.

Коридоры поместья напоминали лабиринт. Те же высокие потолки, те же гобелены, те же портреты предков, которые провожали меня взглядами с таким видом, будто оценивали, достоин ли я находиться в этих стенах.

Где-то внизу играла тихая музыка — струнная, меланхоличная. Пахло деревом, воском и чем-то ещё, неуловимым — магией, что ли.

Я спускался по лестнице, стараясь не заблудиться. Навстречу попался слуга — бледный, с пустыми глазами, одетый в строгую чёрную ливрею. Он поклонился и бесшумно исчез в одном из проходов. Я поёжился.