Книга Танец против цепей, страница 64 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

— Нужно проработать детали.

Опустив взгляд к ноутбуку, открыл почту. На экране появились фотографии.

Первая: Ольга у подъезда своего офиса. Рядом — мужчина. Высокий, в кожаной куртке, небрежно прислонившись к мотоциклу. Он что-то говорит ей, а она улыбается.

Улыбается.

Вторая: они садятся на байк. Его рука уверенно ложится на её талию. Она обнимает его за плечи — естественно, без тени сомнения.

Третья: они уезжают, растворяясь в потоке городского движения.

Михаил увеличил первый снимок, внимательно изучая лицо мужчины. Черты — уверенные, спокойные. Слишком спокойные. Взгляд не испуганного человека, а того, кто привык брать своё без лишних раздумий.

Байкер.

Конечно. Именно такой тип: вольный, дерзкий, живущий одним днём и плюющий на условности. Из тех, кто манит женщин обещаниями свободы, даруя взамен лишь её иллюзию.

Михаил медленно выдохнул. В груди не было ни злости, ни ревности — лишь холодное, расчётливое презрение.

Он никогда не любил Ольгу. Она была частью тщательно выстроенной картины: жена для статуса, дом, безупречные фото на корпоративных мероприятиях. Красивая, покорная, удобная.

Но она была его. Его проект. Его творение. Годы ушли на то, чтобы вылепить из неё идеальную супругу — сгладить «лишние» черты, подавить волю, сделать удобной.

И теперь какой-то байкер осмеливается рушить его труд?

Нет. Этого он не допустит.

Сохранив фотографии, Михаил закрыл почту и вновь сосредоточился на совещании. Лицо — невозмутимое, голос — ровный и уверенный. Никто из коллег не заподозрил и тени беспокойства.

Но внутри уже зрел план — холодный, выверенный, безжалостный.

Он не станет кричать или ломать двери. Грубая сила — удел примитивных умов, а его оружие терпение и расчет.

Он знает её. Знает каждую слабость, каждый страх, каждую ниточку, за которую можно дёрнуть. Он не тронет этого уличного гонщика — зачем? Вместо этого он медленно, методично перекроет Ольге кислород.

Он не заставит её вернуться силой. Он сделает так, чтобы у неё не осталось ни одного другого выхода. Чтобы каждая дверь захлопывалась у неё перед носом, чтобы каждый шаг вперёд отбрасывал её на два назад. Чтобы её новая «свобода» превратилась в ледяной, безжизненный вакуум.

И тогда она вернётся. Сама. На коленях. Потому что миру, который он для неё построит снаружи, не будет альтернативы. А он будет ждать. Спокойный, уверенный, зная, что время работает на него. Она поймёт, что сбежать можно только географически. И что настоящая клетка всегда строится изнутри.

Он снова взглянул на экран, на её улыбку, на чужую руку, лежащую на её талии.

— Ошибка, — тихо, почти беззвучно произнёс Михаил. — Большая ошибка.

Губы растянулись в улыбке — не горячей, не яростной.

Холодной.

Расчётливой.

Смертельной.

Совещание завершилось. Михаил закрыл ноутбук, поднялся из-за стола, обменялся рукопожатиями и дежурными любезностями с коллегами. Идеальная маска безупречного руководителя держалась как никогда прочно.

Но в глубине сознания уже ткалась паутина — тонкая, липкая, неотвратимая.

Аромат жареного мяса, сдобренного розмарином, разливался по кухне, смешиваясь с теплым светом полуденного солнца, проникающим сквозь широкие окна.

Ольга стояла у плиты, неспешно помешивая соус в сотейнике, и невольно улыбалась — готовка, оказывается, могла приносить не только тревогу («а вдруг пересолила, а вдруг не понравится»), но и простое, тихое удовольствие.