Книга Танец против цепей, страница 146 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

А он смотрел в ответ. В эти считанные секунды они сказали друг другу больше, чем смогли бы за месяцы разговоров. Слова были не нужны, их заменяли взгляды, дыхание, биение сердец, звучавшее в унисон сквозь разделявшее их пространство.

Вдруг грубый толчок в спину разорвал этот хрупкий мир.

— Двигайся, не задерживайся, — хрипло бросил конвоир — коренастый, с лицом, словно высеченным из камня.

Андрей споткнулся. Взгляд, полный невысказанной боли, оборвался. Он на миг опустил голову, словно собирая осколки себя воедино. Затем выпрямился, снова твёрдый, несгибаемый, и исчез за тяжёлой деревянной дверью зала суда.

Ольга застыла посреди коридора, одинокая фигура в вихре чужого движения. Сначала в ушах стояла оглушительная тишина, будто мир на мгновение замер, а затем её разорвал нарастающий гул: шёпот, шаги, скрип дверей, обрывки фраз, всё слилось в хаотичную какофонию.

Она сжала ремешок кожаной сумки так отчаянно, что тонкая кожа затрещала, протестуя против грубой хватки. Ногти впились в ладонь, оставляя на коже глубокие красные полумесяцы, болезненные метки её внутреннего смятения.

— Пойдём, — прозвучал рядом голос Антона — тихий, но твёрдый, пробившийся сквозь сумбур её мыслей, как луч света сквозь тучи. — Нам можно войти.

Ольга лишь кивнула, слова застряли в горле, тяжёлые и неподъёмные. Она позволила ему бережно взять её под локоть. Его прикосновение было твёрдым, надёжным, островком реальности в этом шатком мире. И она шагнула вперёд, подчиняясь его движению, направляясь к двери, за которой ждала неизвестность.

Зал суда № 3 оказался небольшим, строгим, аскетичным. Высокие потолки, стены, выкрашенные в тусклый бежевый цвет. Ряды полированных деревянных скамей для публики, похожие на церковные. Стол судьи на невысоком возвышении, покрытый зелёным сукном. Отдельные столы для прокурора и защиты. В воздухе витала сложная смесь запахов: воска для мебели, пыльной бумаги, старого дерева и того особого, холодного, безличного запаха власти и закона, который веет во всех подобных учреждениях.

Ольга и Антон проследовали в глубь зала и опустились на скамью в последнем ряду. Дерево было жёстким, пронизывающе холодным, даже плотная ткань костюма не спасала от ледяного прикосновения.

Впереди, за столом защиты, восседал адвокат Андрея, мужчина лет сорока пяти в безупречно отглаженном тёмно‑сером костюме. С едва заметной хмурой складкой на лбу он погружённо изучал разложенные документы, время от времени делая лаконичные пометки в блокноте.Чуть поодаль, за скромным боковым столиком, между двумя конвойными, сидел Андрей. Несмотря на наручники, он держался прямо , плечи развёрнуты, спина ровная. Взгляд его был устремлён в пустоту перед собой, на стену за судейским столом.Ольга не отрывала от него глаз. Она ловила каждое едва заметное движение: ритмичное, почти неуловимое вздымание грудной клетки при дыхании; мгновенное сжатие и разжатие кулаков, скрытых за спиной от чужих взглядов. В душе она безмолвно молилась: пусть он почувствует её взгляд, её незримую поддержку.

Ровно в десять утра небольшая дверь за возвышением судьи открылась с тихим скрипом. В зал вошла судья. Женщина лет пятидесяти, с седеющими волосами, собранными в безупречно тугой, гладкий пучок у затылка. Чёрная мантия падала с её плеч строгими складками. Лицо, бесстрастное, усталое, с сеточкой мелких морщин вокруг глаз и тонкими, плотно сжатыми губами. Она прошла к своему креслу, не глядя ни на кого, и села, поправив мантию.