Онлайн книга «Танец против цепей»
|
Ольга закрыла глаза, прижала ладонь к нижней части живота. «Потерпи, малыш, — мысленно прошептала она. — Твой папа скоро вернётся. Обязательно вернётся». Но в этих словах не было уверенности. Лишь отчаянная надежда, цепляющаяся за последние обрывки веры. Телефон внезапно завибрировал, заскользив по гладкой поверхности столешницы. Ольга вздрогнула всем телом, сердце подскочило и замерло в мучительном предвкушении. Она схватила аппарат резким движением: острый угол впился в ладонь, а от рывка по столу с тихим стуком покатилась забытая ручка. На экране вспыхнуло уведомление. СМС от мамы: «Как ты, доченька? Поела? Не забывай про витамины. Позвони, когда будет время. Люблю». Разочарование накрыло тяжёлой, солёной волной, вымывая из-под ног последний клочок твёрдой почвы.Не от Антона.Она машинально, почти не глядя, набрала ответ:«Всё нормально, мам. Поела. Витамины пью. Позвоню вечером. Люблю тебя тоже». Вернула телефон на стол, точно на то место, где остался едва заметный тёплый след. Экраном вверх. Снова в позицию ожидания.Дождь за окном усилился, перестал моросить и превратился в настоящий, яростный ливень. Вода хлестала по стеклу сплошным, дрожащим потоком, заливала асфальт бурными, грязными ручьями. Небо потемнело до свинцово-черного, и в квартире стало настолько мрачно, что пришлось щёлкнуть выключателем.Жёлтый свет лампы выхватил из полумрака беспорядок на столе: разбросанные бумаги, одинокую кружку, неподвижный телефон. На часах всего одиннадцать утра, но ощущение было, будто день уже закончился, не успев начаться. Этот желтоватый, искусственный свет и монотонный рёв ливня за стеклом стали своеобразным шлюзом. Они отсекли её от настоящего, растворили чёткие границы комнаты. Сидя неподвижно в кресле, Ольга больше не видела стол. Перед её внутренним взором, будто на огромном, влажном от дождя экране, поплыли картины последних дней. Сначала — вспышка счастья, резкая и яркая, как луч фар в туннеле: их последняя поездка. Рёв мотоцикла под ней, превращающийся в сплошную вибрацию, пронизывающую всё тело. Ветер, яростный и холодный, вырывающий слёзы из глаз и уносящий их куда-то назад, в прошлое. И его смех — низкий, беззаботный, полный драйва, который она слышала не ушами, а спиной, чувствуя, как его грудная клетка вибрирует у неё за спиной. Этот смех был громче ветра. А потом картина резко сменилась, перемоталась на самый страшный кадр. Слепящие, прерывистые вспышки синих мигалок, отражающиеся в лужах на мокром ночном асфальте. Холодные, словно высеченные изо льда, лица полицейских. Их отстранённые, привычные к чужому горю глаза. И он. Андрей. С неестественно заведёнными за спину руками. Глухой, окончательный щёлчок металлических браслетов, прозвучавший так оглушительно, что его отголосок, казалось, до сих пор стоял в ушах… Она сжала челюсти так, что виски пронзила резкая боль, и заставила себя дышать ровно, глубоко, как когда‑то учила психолог на тех коротких, почти забытых сеансах.«Паника не поможет. Слёзы не помогут. Нужно держаться. Ради него. Ради ребёнка под сердцем». Но как же невыносимо трудно держаться, когда мир рушится на глазах, рассыпается осколками, а ты, лишь безмолвный свидетель, пригвождённый к месту этим бесконечным, изматывающим ожиданием. |