Книга Танец против цепей, страница 123 – Алиша Михайлова, Алёна Орион

Цифра ударила, как обухом по голове. Пятьдесят миллионов. Слова отскакивали от сознания, не желая складываться в смысл. Это была абстракция, число из другого мира, мира, в котором она не жила и не дышала. Но адвокат продолжал говорить, и каждое его слово вбивало эту цифру в реальность, делая её тяжёлой, липкой и смертельно опасной.

— Это... это невозможно, — прошептала Ольга, и её собственный голос показался ей тонким, чужим, будто доносился из-под толщи воды. Она почувствовала, как ладони стали холодными и влажными. — Я не имею к этому отношения! Я никогда не видела этих денег, не слышала об этих фирмах!

— Я вам верю, — голос Игоря Петровича был ровным, — Но налоговая и следственные органы будут смотреть на документы. А там — ваше имя, ваша подпись, ваш паспорт в качестве учредителя. Если дело вскроется, вам грозит уголовная ответственность. Мошенничество в особо крупном размере, уклонение от налогов, отмывание денег. Реальный срок. От трёх до десяти лет.

Мир поплыл перед глазами. Ольга вцепилась в холодную кожу подлокотников кресла, ногти впились в материал, пытаясь удержаться в реальности, найти точку опоры. В горле встал ком, и она с трудом сглотнула.

— Но я могу доказать, что не знала! — вырвалось у неё, и в голосе зазвучала отчаянная мольба. — Что я действовала под давлением! Он говорил, что это нужно для семьи, для нашего будущего... Я была дура, я доверяла!

— Можете, — адвокат кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на сочувствие, тут же спрятанное за профессиональной маской. — Это называется «действия под влиянием заблуждения или принуждения». Если нам удастся доказать, что Михаил Сергеевич намеренно вводил вас в заблуждение, скрывал истинный характер документов, использовал эмоциональную зависимость и семейные отношения для давления, можно будет ходатайствовать о снятии обвинений или о минимальном наказании. Но это сложный, грязный и долгий процесс. Потребуется время, неопровержимые доказательства, свидетели. Ваши нервы, деньги и ещё больше времени.

Ольга закрыла глаза, пытаясь совладать с дыханием, которое срывалось на короткие, частые вздохи. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в висках. Она представила камеру. Решётку. Унизительную форму. Разлуку с... с тем, кто ещё даже не родился. Внутри всё сжалось в ледяной, болезненный ком.

— А что с Михаилом? — выдавила она, открывая глаза. — Ему-то что грозит? Ведь это его схема.

Игорь Петрович откинулся на спинку своего массивного кожаного кресла, снял очки, тщательно протёр их шелковым платком. Движения его были медленными, обдуманными.

— Если мы передадим собранные нами предварительные данные в налоговую и правоохранительные органы с официальным заявлением, ему будет грозить серьёзное уголовное дело. Мошенничество в особо крупном размере, организация преступного сообщества для уклонения от налогов, возможно, отмывание денег. Это уже от семи до пятнадцати лет лишения свободы. Плюс конфискация имущества, астрономические штрафы. Его карьера, его репутация безупречного бизнесмена и уважаемого человека, будут уничтожены полностью и бесповоротно.

Ольга медленно открыла глаза, встречая взгляд юриста. В его карих, умных глазах она не увидела ни осуждения, ни подсказки. Только факты. И ожидание её решения.