Онлайн книга «Пышка. Невинная для кавказца»
|
Проклятье… Этот мужчина действует на меня, как афродизиак… И я, вопреки своим крикам о ненависти, снова на него откликнулась! Глава 17 Тамерлан Сам не понял, как сделал это. Никогда не лизал женщину. Не было желания… Никогда не терял контроль до такой степени. А здесь не удержался. Увидел, как она наклоняется, как платье обтягивает эту круглую попку, и мозг отключился. Сработали инстинкты. Еще секунда, и я бы сдвинул трусики в сторону, чтобы отлизать ей щелочку. Выскочил из комнаты, как ошпаренный. Прошелся по коридору, сжимая кулаки. Член стоит колом, дышать не могу. Что она со мной делает? Ведьма! И как будто назло, перед носом стоит ее запах. Стою у окна в холле, смотрю в темноту, и понимаю: не могу сдержаться. Не могу оставить ее там, наверху, в этом платье, пахнущую возбуждением. Возвращаюсь. Она стоит посреди комнаты, немного растерянная, красивая до невозможности. Вишневое платье облегает каждый изгиб. Глаза большие, и в них вопрос: зачем вернулся? Подхожу. Молча. Беру за руку, тяну к себе. — Простишь? Она молчит. — Я не церемонился с тобой. Но лишь потому, что привык общаться лишь со шлюхами. С ними проще. И потом… — усмехаюсь. — Тебе двадцать шесть. В картине моего мира девственниц в таком возрасте просто не существует. Плюс тот номер… Для шлюх. Плюс твой косячный братец… Одно к одному. Я возмещу… — Что? — Компенсирую твои неудобства. Все. Но есть один нюанс… Наклоняюсь, поцеловав ее губы. Манят… Они приоткрыты, мой язык скользит между ними. Она не сопротивляется. Только дышит часто-часто. Целует меня в ответ так, будто сама с собой борется. — Я не буду… — шепчет, но это не «нет». Это вопрос. — Думаю о тебе, — говорю хрипло. — Каждую минуту. А ты? — Нет! — выдыхает она, но глаза говорят другое. — И не думала? — усмехаюсь. — Нет! — громче, но в голосе дрожь. Я тяну ее к кровати. Сажусь сам и усаживаю сверху. Платье задирается, открывая длинные ноги с крепкими бедрами. Она сверху, я снизу. Усаживаю сразу на стояк и делаю движение вверх. — Ты опять… — Я хочу тебя. И я чувствую, как кружево твоих трусиков промокло насквозь. Оно здесь лишнее… Я целую ее и одновременно с этим оттягиваю ткань трусиков в сторону. — Нет. — Отомсти мне. Трахни, как хочется самой… И не смей врать, будто не хочешь! — Какая же это месть, если тебе в процессе будет хорошо? — Самая сладкая месть, Сахарная. Буду думать о тебе постоянно. Я. Тот, кто привык быть независимым… Она сама тянется ко мне. За поцелуем, пока я расстегиваю ширинку брюк. Балую ее пальцами, растирая влагу, которой немало. Думала обо мне. Не признается, конечно! Но думала. Хотела… — Давай, Сахарная… Немного ввожу пальцы в ее щелочку и потом тяну на себя. Медленно, со стоном, насаживается на мой член. Горячая, тесная. Я рычу, сжимая ее бедра. — Это неправильно… — шепчет она, закрывая глаза. — Это синдром какой-то… Аааах… Забыла, как называется… Стонет. Вбирает меня киской и стонет. — Я же ненавижу тебя… Я, правда-правда, тебя ненавижу. — Я так и понял! — перед глазами темнеет от ее движений. — Продолжай, у тебя хорошо получается. — Тамерлан! — всхлипывает, присев целиком. — Ты… Ты… — Я знаю, какой это синдром. Синдром совместимости вопреки, — отвечаю, начиная двигаться снизу. Горячо, сильно, вбиваясь в нее с каждым толчком. |